Дело леди Евы Гор

Дом Селбриджей находился в одном из самых богатых кварталов города, где улицы были вымощены идеально подогнанным камнем, а каждое здание — произведение искусства. И вот перед нами раскинулся особняк, способный затмить любую архитектурную жемчужину столицы.

Особняк Селбриджей буквально воплощал в себе показное богатство. Фасад здания утопал в лепнине и изысканных барельефах, на которых были изображены сцены из древних легенд. Огромные окна со стеклом, настолько чистым, что казались невидимыми, отражали плывущие по небу снежные облака. На воротах — герб семьи, вырезанный в металле с такой тщательностью, словно художник создавал ювелирное украшение, а не эмблему для дома.

Когда карета остановилась, и мы ступили на идеально вычищенный подъездной путь, нас встретил слуга в роскошной, но несколько помятой ливрее. Его лицо было напряжённым, а взгляд — скользким, словно он пытался угадать, кто мы и чего хотим.

— Баронесса не принимает гостей, — холодно произнёс он, склонив голову в лёгком поклоне, который скорее был жестом вежливости, чем искреннего уважения.

Графиня сделала шаг вперёд, её осанка излучала то самое аристократическое величие, которое заставляло людей подчиняться без лишних вопросов.

— Уверена, баронесса изменит своё решение, когда узнает, кто к ней пришёл с визитом, — её голос был холодным и чётким, как звон тонкого фарфора. — Мы прибыли по делу, которое касается её семьи. Позвольте представить — герцогиня Евангелина Гровенор.

Имя подействовало на слугу мгновенно. Он слегка побледнел и поспешил исчезнуть за массивной дверью, оставив нас ждать на мраморной лестнице, где в углах стояли позолоченные фонари с магическими кристаллами, отбрасывающими мягкий свет на вычурные орнаменты.

Не прошло и минуты, как нас пригласили войти. Внутри особняк был ещё более вызывающим, чем снаружи. Высокие потолки украшены росписью с золотыми прожилками, тяжёлые портьеры из бархата оттеняли массивные окна, а на полу лежали ковры, которые явно стоили дороже, чем все книги в библиотеке ратуши. Казалось, сам воздух в этом доме был пропитан деньгами и тщеславием.

Мы проследовали за тем же слугой в просторный салон, где баронесса Селбридж сидела в кресле у окна. Она выглядела так, словно за последние сутки её жизнь перевернулась с ног на голову. Её волосы были собраны в небрежный пучок, а под глазами залегли тени усталости и тревоги. Её дорогой шёлковый халат с золотым шитьём выглядел неуместно на фоне её заплаканного лица и дрожащих пальцев, сжимавших кружку с остывшим чаем.

Когда она подняла взгляд, её глаза — красные от слёз, но всё ещё полные гордости — встретились с моими.

— Герцогиня Гровенор, — холодно произнесла она, хотя в голосе дрожала слабая нотка страха.