Дело леди Евы Гор

Вы необыкновенная женщина, и я позволю себе надеяться, что вы перестанете считать дни нашего с вами брака… Знайте, если захотите уйти, то я за вас, Ева, буду бороться.

Герцог отступил, давая мне пространство. Но я жалела, что он отошёл. Само его присутствие держало меня, а сейчас ноги подкашивались от охвативших меня эмоций. Вихрь из мыслей и событий прошлого пронёсся перед глазами. Даже если я ещё проживу несколько жизней, то этот момент навсегда останется в моём сердце!

— Берегите себя, миледи, — сказал он на прощание. А я так и не проронила ни слова, отступая к двери.

Кивнув, я выдохнула, и, не оглядываясь больше, вышла из кабинета, унося с собой глухой стук собственного сердца и ощущение, что эта беседа изменила мою жизнь. Навсегда.

Карета мерно покачивалась, пока мы с Габриэлем и графиней Стерлинг направлялись к особняку семьи Селбриджей. За окном сквозь морозные узоры на стеклах мелькали заснеженные улицы Марвеллена. Я смотрела вперёд, не фокусируясь на пейзаже — мысли были заняты не предстоящей встречей, а разговором с герцогом.

Его слова эхом отзывались в памяти, не позволяя забыть.

Я привыкла к нашему общению, выстроенному из дистанции и вежливых фраз, к этому противостоянию на грани взаимных упрёков и молчаливых уколов. И вдруг — его голос, низкий, хрипловатый, говорящий, что я не заметила истинного отношения герцога ко мне. Или боялась ошибиться и не заглядывала так глубоко?

Надежда проклюнулась в сердце робким ростком, разрушая панцирь моей осторожности. Она согревала изнутри, но вместе с тем приносила страх — страх, что это всего лишь иллюзия, очередная ловушка чувств.

Неужели это правда? Или просто сиюминутный каприз мужчины, которому наскучила привычная жизнь? Слова можно произносить с лёгкостью, но вот их вес и истинность не всегда равны их звучанию. А если я снова обманусь? Снова поверю и... останусь с разбитым сердцем.

Но его взгляд… В нём было нечто большее, чем просто интерес. В нём отражалась искренность, столь же пугающая, сколь и притягательная. Вспоминая момент его прикосновений ко мне, я чувствовала, как в груди разливается тёплая дрожь — предательски сладкая, почти болезненная.

Я верю. И в то же время не верю этому невозможному мужчине!

Невозможному ли? Невероятному!

И чем дольше я думала об этом, тем увереннее звучал внутренний голос:

Эти мысли кружились в голове, не оставляя места ни тревоге о семье Селбриджей, ни предстоящему разговору.

Карета чуть подпрыгнула на неровности мостовой, возвращая в реальность. Я выпрямилась, придав лицу привычную маску спокойствия. Разговор с баронессой ещё впереди, но сердце всё ещё билось в такт эхом звучащим в голове словам герцога.