Простушка на одну ночь

— Почему ты не сказал? Почему ты просто не мог сказать мне? Я бы все поняла!

— И ходила бы со счастливой улыбкой на губах, просила о встречах. Я бы точно не мог сдержаться. И не мог я с тобой тайно видеться. Отец четко контролировал условия выполнения договоренностей. Я еще и попытался ему подножку подставить, а он из тех, кто не прощает подобное. Я просто не хотел, чтобы он на тебе отыгрался. Поэтому повел себя как свинья последняя. Растоптал все, что мог, и отправился хоронить привязанности в себе.

— Успешно? — спрашиваю тихо.

В его голосе звучат такие сильные эмоции, которые ударяют в меня так, как волны ударяют со всего разбегу о берег.

— Я не знала. Я тебя ненавидеть пыталась все это время. И зачем, спрашивается, ты написал мне те последние сообщения летом? Просил приехать в номер отеля.

— Я тебе ничего такого не писал! Я себе чуть руку не отгрызал, когда появлялись мысли позвонить с другого номера тайком.

— Если не ты, тогда кто мне писал все эти гадкие сообщения с твоего номера?

Я протягиваю Марселю телефон. Он осторожно берет его, а потом коварно притягивает меня и со стоном обнимает, уткнувшись лицо в мою грудь.

— Я еще ничего тебе не позволяла!

— Помолчи. Дай тобой надышаться.

Марсель тяжело и глубоко дышал, словно действительно вдыхал не только мой запах, но и меня саму. При этом не пытался меня лапать ни за грудь, ни за попу, что было очень странно и крайне волнительно.

Я привыкла, что он меня… хочет и выражает, в первую очередь, именно это — сексуальное пристрастие, желание заняться сексом.

Сейчас он просто меня обнимал, прижимался, и это было волнительно.

Я не заметила, как слезы заструились по щекам, а хлюпать носом было совсем некрасиво. Я молча глотала слезы, но они все же скатывались по моим щекам и капали прямиком на темноволосую, немного курчавую макушку Марселя.

Он поднял на меня глаза, они были словно затуманенные, пьяные-пьяные…

— Ты плачешь? Не плачь. Все хорошо будет. Я постараюсь. Обещаю… Просто дай мне шанс. Прошу.

— Я даже не знаю, что сказать! — призналась я.

Марсель еще раз крепко меня обнял, потерся щетинистой щекой о живот и мягко отстранился. Я схватила со стола салфетку и вытерла ей щеки и нос.

— Я знаю, что накосячил. Несколько раз, — невесело усмехнулся Марсель. — Но ты нужна мне.

— Не знаю. С тобой все ярче. Красивее. Вкуснее. Даже задрыпанный отечественный курорт кажется раем. Даже эта долбаная деревня кажется мне привлекательнее швейцарских Альп.

— Нет. Я вчера, пока стоял под окном и мерз, увидел, как красиво блестит снег, потом шел до дома Ульяны и наслаждался его хрустом. Злился, что ты не хочешь дать мне шанс высказаться, но все равно ловил звуки, вкусы и смаковал их. Без тебя не то. Все не то… Я думал, это пройдет. Эти чувства к тебе должны были умереть.