Простушка на одну ночь

Я же никогда не был заинтересован в отношениях, менял девушек. Я считал, что и тяга к тебе пройдет. Но не проходит. Время не лечит. Не рубцует. В отношении моих чувств, моей тяги к тебе оно бессильно. Все мое внешнее безразличие и спокойствие — это слишком тонкая корочка льда, и он просто тает без следа, когда я оказываюсь рядом с тобой. Вернее, я уже просто не мог! Я бы сдох, если бы не приехал…

— Это все из-за беременности, да? — спросила я тихо. — Знаешь, я не хочу быть той девушкой, об отношениях с которой можно задуматься только в случае, если она залетела.

— Дело в тебе. Услышь же ты меня, наконец! Дело в тебе, Сирена, а беременность… Да, это тоже важно. Я не хочу, чтобы мой ребенок ненавидел меня или рос без отца. Это неправильно. Я хочу… — он потер кулаками глаза, зашипел от неосторожного прикосновения к тому глазу, что был сильно подбит. — Хочу твоего тепла. Научи меня быть нормальным… Прошу.

— Марсель, — вздохнула я.

— Не пори горячку. Понимаю, тебе это сложно. Ты как вспышка. Решаешься быстро, не думаешь перед тем, как сделать. Не анализируешь. Но сейчас не спеши говорить мне “нет”. Подумай.

— Сказал тот, кто сам скор на расправу.

Марсель разглядывал меня во все глаза, смотрел с жаждой и теплой. Его взгляды бесцеремонно скользили по моему лицу и замирали на животе.

— Мои беременные фото? Живот еще слишком маленький.

— Нет. Я про другие фото. Черно-белые которые. В больнице выдают, — Марсель шумно сглотнул.

— Ты про снимок УЗИ? — догадалась я.

Он тряхнул головой, взъерошил волосы, усмехнулся неровно.

— Да. Узи. Снимок узи, я просто забыл, как это называется правильно.

— Есть. Но точно не в доме Ульяны.

— А ты дашь его мне?!

— Я подумаю, — пообещала. — Вообще-то я пришла пельмени лепить. Еще целый кусок теста остался и фарш.

— Ульяна пошла гулять вместе с мужем и детьми. С горки катаются.

— Я ей рыжие космы-то растреплю! — пообещала я себе вслух. — За эту подставу.

— Не злись. Они хотели, как лучше. Переживает за тебя. И ты зря с ней не общаешься. Это все я… наговорил херни. Забудь, прошу. Я так сказал нарочно, чтобы порвать с тобой. Я не считают тебя грязной. Тьфу, мне язык откусить хочется. Я просто сам чуть не сдох, когда говорил тебе это!

Я кивнула. Было так непривычно обсуждать это с Марселем без ругани, без всего. Внутри царило какое-то тепло и приятное умиротворение. От голоса Марселя затренькало внутри, пошли вибрации, сладенькие толчки. Я уже нзнала, что это шевеление моей дочурки. Тем приятнее было ощущать их, когда Марсель находился рядом со мной. Словно он тоже мог разделить со мной эти мгновения.

— Ты еще этого не почувствуешь, но сейчас я чувствую толчки ребенка, — сказала я и прикусила язык.