Сводные. Любовь вопреки

Ник куда-то укатил, родители тоже — весь дом и сад были бы в нашем распоряжении. Но не успела я набрать его, как мне вдруг позвонила Оля. Вся в слезах, она совершенно измученным голосом спросила, может ли переночевать у нас.

— Оль, да живи у нас, сколько нужно! — горячо заверила ее я. — Я же уже говорила: тут просто огромный дом!

Поговорив с Олей и скинув ей адрес, я от злости чуть не расколотила телефон об пол. Ну вот почему такому прекрасному доброму человеку некуда пойти? Это же несправедливо! Родня у Оли не дай боже, к таким лучше не соваться, но и Соболь ее нифига не лучше! Мудак. Опять расстроил ее! Да еще, видимо, из дома выгнал!

Оля чуть позже написала мне сообщение, что зайдет к родителям, а потом только поедет ко мне. И через двадцать минут написала, что выезжает.

Я приготовилась ждать. Прошел час. Оли все еще не было. Неужели автобус пропустила?

Я написала ей сообщение, но оно осталось непрочитанным. Позвонила — одни гудки. Никто не брал трубку.

В груди заворочался страх, хотя я всячески его подавляла и убеждала себя, что все в порядке, что Оля просто могла потерять телефон, или уснуть в автобусе, или…

Но пока я так успокаивала свою панику, мои руки уже набирали номер Ника.

— Мелкая? Что-то важное? Я занят.

— Мне нужен телефон Соболя.

— Зачем? — вдруг резко и довольно грубо спросил он.

— Кажется, с Олей что-то случилось, — и я быстро рассказала ему, что произошло.

— Блядь, — растерянно выдохнул Ник, как-то сразу мне поверив. Без единого звука дал мне номер, сказал перезвонить ему, как что-то прояснится, и строго-настрого приказал сидеть дома.

— А если нужна будет моя помощь?!

— Мы сами справимся. Алис, будь дома. Никуда оттуда. Ты поняла меня? Обещай.

— Обещаю, — буркнула я, сбросила его и позвонила Соболю.

Он взял трубку только с третьего гудка, и голос у него был такой, как будто он ненавидит весь мир в целом и меня в частности. Но как только я сказала про Олю, Соболь моментом переменился. Он говорил отчетливо, спокойно, но за этим слышался такой дикий страх, что меня тоже затрясло. Все же будет хорошо, правда? Ничего страшного не случится?

Я не была в этом уверена, поэтому молчала. Я не знала, что делать.

— Надо к ней домой ехать, проверять, — отрывисто сказал Соболь.

— Ты знаешь ее адрес? — удивилась я.

— Знаю.

И столько было всего в этом коротком «Знаю», что у меня перехватило горло. Соболь знал не только Олин домашний адрес, он знал о ней столько, сколько никто из нас. И какими бы ни казались их отношения со стороны, они были связаны накрепко друг с другом.

«Соболь не переживет, если с Олей что-то случится», — вдруг поняла я так отчетливо, что даже удивилась, как не замечала этого раньше. И меня заколотило еще сильнее.

— Скинь мне адрес! — умоляюще проговорила я. — Я тоже приеду.