Секретный Дозор

Уж поверьте на слово. Благодарите бога, в которого не верите, что это только сон. Это все, что я могу вам сказать. Поэтому прошу вас удалиться и дать мне выспаться. У меня завтра рабочий день.

Только я произнес последние слова, как все моментально изменилось.

— Вот именно, если бы мог, жалкий человечишка! — голос Владимира на последних словах вдруг стал тонким, почти писклявым.

— Точно сон, да притом кошмар, — решил я тоскливо и, уже совсем было собрался повернуться на другой бок, лично мне иногда это помогало, но так и застыл, посмотрев в лицо ночному гостю.

Князя Юсупова больше не было. Его лицо менялось. Оно текло, как пластилин в жаркую погоду, быстро трансформируясь в вытянутую, оскаленную длинными, серыми ребристыми клыками звериную морду. Нижняя челюсть Юсупова с хрустом ножа входящего в кочан капусты, на моих глазах судорожными рывками выдвигалась далеко вперед. Почти сразу за ней, растягивая стремительно сереющую кожу, поползла и верхняя. Кончик носа странно заострился и стал подниматься вверх. Полуприкрытые во время нашего разговора глаза Владимира расширились, вспыхнули на мгновенье кроваво красным огнем и превратились в почти незрячие выпуклые бельма.

Зрачки же наоборот невероятно, совсем по-кошачьи сузились, превратившись в тонкие, вертикальные щелки. Только в них и остался первоначальный огонь. Владимир вновь сделал неуловимое движение и сразу оказался рядом с кроватью. Он жадно протягивал к моей шее не по-человечески длинную темно — серую, когтистую, поросшую редкой грубой шерстью лапу.

Я хотел отстраниться, но как всегда это бывает во сне, меня полностью покинули силы. Тело перестало повиноваться.

Дикий, в общем, совершенно мне не свойственный животный страх сжал поначалу сердце, остановивший дыхание вдруг пропал. Меня охватило полное безразличие к происходящему. Только где-то глубоко в сознании оставалось одно желание проснуться, вынырнуть из этого жуткого кошмара в наш реальный, теплый и безопасный мир, но ничего не получалось. Я заворожено смотрел на серые, противно шевелящиеся клыки, неотвратимо приближающиеся к моему лицу. Юсупов обдавал меня холодным дыханием, а я почему-то отрешенно думал, куда подевались ровные, белые зубы князя. В тот момент, когда отдающая мертвечиной страшная лапа почти коснулась меня, откуда-то раздался тихий спокойный, но властный голос:

— Владимир, друг мой, полегче. Не надо так напрягаться. И кстати, очень советую вам: клыки втянуть и выйти из Сумрака.

— Кто здесь? — лихорадочно оглядываясь, тонким противным голосом злобно спросила нечисть, в которую на моих глазах превратился княжеский потомок. — Я не вижу никого.

— Не утруждайтесь. Вам и не надо видеть. Но учтите, больше я просить не буду.