Северная Корона. Против ветра

 – Но все-таки я подумал, что это, черт возьми, круто. Никогда не думал, что у меня будет… ребенок.

– Я тоже о таком никогда не думала, – вставила Ника радостно. Теперь она точно поняла, что эта противная Князева ей не конкурентка, не будет иметь видов на Никиту, раз ждет ребенка от другого.

– Ник, – вдруг твердо сказал Дима. – Прости, но сейчас Ольга вернется, и мы уйдем. Я не хочу, чтобы она волновалась. А из-за тебя она волнуется.

Дима встал со стула.

– Приятно было увидеть тебя.

– Не скажу, что это взаимно, но давай, иди, – отозвался Никита, чувствуя себя не в своей тарелке. Раньше он за друга готов был горло порвать кому угодно, а сейчас чувствовал лишь легкое раздражение.

Чащин сделал несколько шагов по направлению к туалету, чтобы, видимо, встретить там свою девушку, но после вдруг обернулся, пару секунд посмотрел на бывшего друга и вдруг вернулся к их с Никой столику.

– Кларский! – позвал Димка Ника привычным нахально-обаятельным, как раньше, голосом. – Эй, Кларский!

Тот взглянул на него с недоумением.

– Я козел, знаю. Я даже прощения просить не буду – не простишь ведь. А мне и правда фигово. Фигово, что так поступил с тобой. Что так вышло.

– Да? – посмотрел на его бледное, но решительное лицо Никита, и вдруг почувствовал всю ту же гамму чувств, которую ощутил тогда, когда увидел, как лучший друг целуется с любимой девушкой у ее подъезда. Нику захотелось до полусмерти избить Чащина – но только не за то, что он был с его девушкой, а за то, что он посмел так предать их дружбу. У Кларского даже кулаки сжались, хотя уже три года прошло после всего этого.

– Выйдем, и сделаешь со мной, что хочешь, – склонившись к бывшему другу, предложил свистящим шепотом Димка, который все это время чувствовал себя виноватым. – Пошли. Слышишь?

В его голосе слышался вызов.

Ника испуганно сжалась. Да Кларский убьет этого мальчишку! Тогда не убил, так сейчас это сделает!

– Слышу, – с трудом взял себя в руки Ник, зная, что ничего такого делать ему нельзя. Карлова вновь успокаивающе коснулась его плеча. Эмоции стали постепенно отступать на привычный задний план. – Успокойся. Ты же только что не хотел, чтобы твоя подруга нервничала. А если мы сейчас выйдем, боюсь, она станет биться в истерике. Пошли, – взглянул он на озадаченную Нику, беря ее за локоть. Никита вытащил купюру и положил ее около своего недопитого латте макиато.

– Мы уходим, можете остаться за нашим столиком, – вставая, равнодушным тоном бросил он Димке, который плотно сжал губы. – И да, мне приятно, что тебе фигово. И спасибо за мотоцикл. Он мне тогда действительно помог.

Никита и Ника ушли, а Димка вдруг рассмеялся. Ник никогда не благодарил людей без причины. Как бы то ни было, Чащин был рад знать, что с его другом все нормально.