Война за проливы. Операция прикрытия

Впечатлений будет много, а еще больше их будет у тех, кто попадет под удар этих машин, но поделиться ими они смогут только со Святым Петром. Наверное, это какие-нибудь лучи смерти или что-то вроде иерихонских труб… Еще я узнал, что при разгроме Японской империи все это богатство осталось практически невостребованным, так как война шла преимущественно на море; и вот теперь ярость этого оружия предстоит испытать на себе зазнавшимся в своей гордыне австриякам.

Теперь я понимаю, что именно здесь, под Олькушем, австрияки получат смертельный удар, от которого уже никогда не смогут оправиться.

Косвенно это соображение подтверждает то, что по соседству с нами (только не на границе, а чуть вглубь русской территории) лагерями встали несколько кавалерийских корпусов под общим командованием генерала Брусилова. Совсем недавно (наверное, по наущению пришельцев из будущего) в русской армии стали изымать кавалерийские дивизии из состава армейских корпусов, собирая конницу в особые ударные кулаки. По новой тактике пехота должна пробить во фронте дыру, в которую устремится более подвижная кавалерия, довершающая разгром врага. И еще один немаловажный фактор…

– Понимаешь, Георгий, – сказал мой наставник, – здесь, по эту сторону гор, живут такие люди, галичане-лодомеритяне, которые и сами не знают, кто они такие. Частью они поляки, частью украинцы-галичане. Поляки переживают крах своей империи Ржечи Посполитой, которую они промотали, воеводствуя в своих огородах, а у галичан не все в порядке с верой. Они не честные православные (подобно нам с тобой), и не католики (как поляки, чехи или словаки), а мутанты-униаты – люди, продавшие свое духовное первородство за миску чечевичной похлебки.

Такой народ будет недоволен любой страной, в которой ему доведется жить, и любой властью, но при этом никогда не сможет создать ничего своего, а сможет только разрушать. Поэтому мы не рассчитываем здесь ни на какую поддержку, а сопротивление нам эти люди могут оказывать, только нагадив из-за угла. Но зато в горах и за ними живут словаки, которые значительно прямее и честнее местных обитателей. В настоящий момент правящие ими венгры воспринимаются этими людьми как жестокие угнетатели, а мы, русские – как освободители.

– Но почему венгры стали угнетателями? – спросил я. – Ведь еще шестьдесят лет назад они сами страдали под жестоким гнетом Габсбургов и даже устраивали восстания, чтобы выйти из состава австрийской державы. И что с ними случилось потом, что он их тирании в Австро-Венгрии стонут все народы, кроме немцев?

– Запомни, Георгий, – ответил мне генерал Бережной, – очень многие бедные и обиженные, заполучив в свои руки власть, сами становятся жестокими угнетателями, куда там прежним хозяевам.