Не мой парень

Я помню, как Ким показывала мне фотографии сестры Финна. Это была милая девочка с детским румянцем на пухленьких щеках. И она не имела ничего общего со стервозной королевой подиума, сидящей в десяти футах от нас.

— Эмили…это малышка Эмм? Я совсем ее не узнала. Сколько ей сейчас — от силы семнадцать?

— Ага, — кивает Софи. — Около того. Выглядит на двадцать с лишним и в ее послужном списке интернет-знаменитости уже минимум три перенесенных пластических операций. Признаться, я и сама ее сначала не узнала.

Я молчу, пытаясь переосмыслить всю ситуацию. Финн не пришел с девушкой.

Это его младшая сестра. Я презираю себя за то, что меня так это радует.

— Ну по-крайней мере, мы получили ответ на один важный вопрос. Вернее, даже не два. — торжественно объявляет Софи. — Первое, ты еще как хочешь быть с ним. Видела бы ты свое лицо, когда Финн уходил с его предполагаемой девушкой за столик. Словно ты одновременно посмотрела и Титаник и Хатико. Это было…

— А второе, — обрываю ее насмешливую тираду.

— А второе, это то, что для Финна ты, определенно, больше чем просто разовый перепих. Ох, уж этот взгляд — до сих пор мурашки.

А тебе впредь стоит перестать делать скоропалительные выводы. Знаешь, я тут читала одну книгу, в которой автор описывал случай из жизни: он ехал в метро, а по вагону бегали двое детей и громко галдели, чем приводили общественность в возмущение. В особенности людей раздражал тот факт, что их отец все это время преспокойно сидел на месте, и не сделал своим детям ни одного замечания. В конце концов, автор не выдержал и обратился к отцу с просьбой успокоить разбушевавшихся чад. И вот тут выяснилось, что всего час назад бедняга узнал, что у него умерла жена, и просто больше ни о чем не мог думать.

Софи поднимает на меня теплый карий взгляд и подмигивает:

— Я это к чему веду, Тони. Не суди о людях и ситуациях, не имея достаточно фактов. Если я что-то понимаю в людях, то крепкая задница не из тех, кто любит оправдываться.

Меня захлестывает необъятное чувство любви к подруге. Быть может, я никогда до конца не была уверена в фундаменте родительской чувств, но забота Софи всегда была надежным клеем, удерживающим мое жилище от разрушения.

— Чем я заслужила такую подругу как ты? Ей-Богу, ты просто кладезь жизненной мудрости.

— На словах мы все непромах, малышка. — Софи стремительно поднимается с места и бросает двадцатидолларовую купюру на стол. — И кстати, мне пора бежать. Созвонимся вечером.

Я не успеваю открыть рот и поинтересоваться, в чем причина такой внезапной спешки, как она уносится к стеклянным дверям кафе. Делаю знак официанту, чтобы попросить счет и безвольно опускаю руку, потому что на место Софи в этот момент садится Финн.