Фигура легкого эпатажа

— Понимаете, я не слишком складно умею излагать мысли в письменном виде, хорошо хоть заявление Федотова в качестве образца перед глазами. Фу, можете ознакомиться!

Александр Григорьевич взял исчирканный мной лист, пару секунд изучал текст, потом побагровел.

— Эт-то чт-т-то? — выдавил он из себя.

— Не поняли? — прищурилась я. — Давайте вслух прочитаю, увы, имею неразборчивый почерк. Говорят, он свидетельствует о безалаберности характера, но вам ведь плевать на мои личностные особенности. Итак, озвучиваю: «Заявление. От Романовой Евлампии Андреевны, добропорядочной гражданки России, не судима, не привлекалась.

Прошу принять меры по отношению к директору школы А.Г. Молову, предложившему школьнице Романовой Елизавете участвовать в садомазохистской оргии (порке ремнем) при своем непосредственном участии. Предложение не соответствует званию российского педагога, было сделано прилюдно, что порочит честь девочки». Ну и так далее.

— Офигели? — выскочил из-за стола Александр Григорьевич. — Речь шла о наказании ребенка!

— Видите ли, — проникновенно заговорила я, — наша семья принадлежит к ордену священной собаки, и у нас подобные предложения расцениваются как гадкие, сексуальные поползновения в адрес несовершеннолетней.

— Но… а… у… не знал, — залопотал Александр Григорьевич. — Орден священной собаки? О боже!

— Понимаете, — совсем ласково докончила я, — когда выяснилось, что вы не разрешаете Лизавете посещать уроки со своим талисманом — собачьей стаей в количестве… минуточку, сейчас посчитаю, вечно путаю, сколько их у нас: э… Муля, Капа, Феня, Ада, Рейчел, Рамик… значит, в количестве шести голов, — то промолчала, хотя душа еле пережила подобное притеснение.

— С животными в школу нельзя, — выдохнул директор.

— Это неполиткорректно, — наседала я на идиота. — Мы никогда не расстаемся с собаками.

— Но другие захотят притащить хомяков!

— Крыс, мышей, змей!

— Думаю, еще варанов и крокодилов, но не это самое страшное.

— Да? — в полном изнеможении вновь рухнул в кресло Александр Григорьевич. — А что еще?

— На свете существуют огнепоклонники, — усмехнулась я, — им охота везде костры разжигать. А каннибалы? Что вы скажете людоедам, если они захотят слопать какого-нибудь толстенького первоклассника или учительницу по физкультуре Татьяну Гавриловну? Мадам, несмотря на то что проводит спортивные занятия, отличается редкой тучностью.

Хотя нет, Татьяну Гавриловну не тронут, она уже немолода, мясо жесткое…

— Прекратите, — устало сказал Александр Григорьевич, — вы надо мной издеваетесь.

— Сам первый начал! — рявкнула я. — Церковь у нас отделена от государства, на празднование Рождества никто из нормальных людей не обижается.