Лестница Пенроуза (СИ)

Но вот куда ведет и почему случается, я не могу даже придумать.

– Ты просто тревожный еврейский мальчишка, – мягко сказал Имс. – Твой народ хлебом не корми, дай пострадать.

– Отвали, Имс, – моментально разозлился Артур. – Руки убери от меня. Имс, отъебись, я серьезно.

– Да неужели? – Имс тоже вдруг разозлился. – Какие мы нежные...

Артур пихался, отбивался, но Имс был крупнее, сильнее, навалился сверху тяжело, шумно задышал в ухо, распластался по любовнику всем телом, развел тому ноги, задрал чуть ли не к ушам и зафиксировал так под коленями – почти согнул Артура пополам.

Двигаться в такой позе тому практически не удавалось – ни отбиваться, ни толкаться навстречу, но, на удивление, особого дискомфорта он не чувствовал, только беспомощен был, сам ничего не мог предпринять, оставалось полагаться только на действия Имса.

А Имс не торопился, удобно перенес вес на локти и колени, разом задвинул в Артура на всю длину, затолкался бедрами с извивом, длинно, не торопясь, со вкусом, и Артур уже через несколько секунд не выдержал, начал сладко постанывать.

Надолго, правда, и так его не хватило, скоро протряхивать начало с каждой фрикцией, до криков, а Имс прижался еще теснее, так что теперь член Артура проезжался по его животу, да Имс еще через раз ухитрялся лизать его сосок, и Артур уже скоро дрожал весь, дышал с остановками, судорожно, открытым ртом.

Попросить внятно он уже не мог ничего, но стонать стал выше, почти хныкать, и Имс понимающе ухмыльнулся, устроился покрепче и принялся трахать сильно, жестко, в ровном медленном ритме, от которого Артур с ума сходил совершенно – за каждый такой толчок успевал подробно прочувствовать, как член растягивает его, проезжается по всей тысяче нервных окончаний стенок, неизбежно входит глубже, еще глубже и, наконец, ударяется о простату, высекая искры из глаз от удовольствия, а потом обратно – такое же длинное движение, посылающее волну, от которой все вокруг мутилось.

В общем, Артуру всегда хватало пяти-шести таких мучительных волн, чтобы кончить, не прикасаясь к себе. А ведь раньше он считал мифом саму такую возможность. А Имс еще кусался за шею, втягивал в рот тонкую кожу, закручивал ее ртом, оставлял синяки, которые быстро расцветали густым багровым цветом.

Терпеть было невыносимо, и Артур забился, закричал, уже не контролируя себя, и отключился – мокрый, измученный, опустошенный.

– Девочки, встречайте! – гаркнул Юсуф так, что у Имса уши заложило, и призывно замахал руками.

Их, действительно, ждали: на палубе, свесив через поручень впечатляющие бюсты, по обеим сторонам от трапа, выстроилась встречающая делегация.