Лестница Пенроуза (СИ)

Не нужно было быть эмпатом, чтобы почувствовать, как от Артура густой волной распространяются неудовольствие и раздражение. Имс уже научился распознавать невербальные сигналы, да что там – просто чувствовать Артура как самого себя.

Ирреальное и головокружительное ощущение.

С воды ночной Неаполь выглядел, как сундук с драгоценностями в голливудских фильмах: переливчатое сияние дрожащим маревом уходило в небо и золотом отражалось в черной воде.

После ужина Юсуф сплавил девиц в ночной клуб на берег, а Артур, чинно промокнув губы салфеткой, удалился в свою каюту.

Имс и Юсуф засели на палубе с бутылкой Middleton.

Разминаясь, под первые две порции обсудили дела традиционные – все про бизнес. Перспективы энтерпрайз-контрактов в IT-сфере в России в предвыборный год, перспективы роста карьеры конкретно Имса, потом плавно перешли к ценам на нефть и месту ОАЭ в ОПЕК. Имс, уставившись в бездонное небо, думал про себя, что с хитрющих бедуинов сталось бы найти какого-нибудь неоприходованного еще джинна, посадить на цепь, да заставить превращать воду из Персидского залива в черное золото.

После собственных мистических снов Имс уже смирился с мыслью, что не все так просто на белом свете, как казалось до этого.

В темноте душистой итальянской ночи Юсуф, в традиционном белом балахоне, с усыпанными кольцами руками, на самом деле походил на джинна из старой сказки. Правда, сложно сказать, умели ли джинны потреблять алкоголь так ловко и в таких количествах, но почему бы и нет? Волшебные же существа.

– Ну ладно… – сказал Юсуф наконец. – Нефть нефтью, бизнес бизнесом, а не пора ли нам теперь перейти к серьезному разговору?

Имс внимательно проследил взглядом, как Юсуф разливает виски.

В бутылке оставалась хорошо если четверть. Горлышко звякнуло о кромку стакана, прозвучало как сигнал перехода от пустяков к важному.

Ну что ж, разве он не знал, что это обязательный номер программы? Господи, сколько же лет они уже дружат? С тринадцати, с тех самых пор, как куратор привел тощего и кривозубого Имса в предназначенную ему комнату общаги Итонского колледжа. А там уже обнаружился пухлый черноглазый мальчишка с акцентом и золотой цепью на шее толщиной с запястье. Тем же вечером толстяк взорвал к чертям заначенную Имсом кока-колу, покидав в нее каких-то таблеток, после чего они подрались, получили первое свое взыскание от куратора, и неожиданно для самих себя подружились.

О том, что Юсуф третий сын арабского шейха, Имс узнал значительно позже. Нельзя сказать, что это произвело на него сильное впечатление: шейхи и арабы ассоциировались у него скорее со сказками Шехерезады, верблюдами и караванами в пустыне, чем с запасами нефти-сырца и престолонаследием в эмирате Абу-Даби.