Лестница Пенроуза (СИ)

А между тем отдел снабжения сделал все, чтобы облегчить шефу возвращение в родные пенаты: стекла стен были столь прозрачны, что казалось, что Имс вместе со столом и креслом парит в воздухе над Крылатскими холмами, ковролин был вычищен так, что при некотором напряжении фантазии можно даже было проследить его сходство с персидским ковром, а на круглом столике, за которым Имс любил проводить совещания в узком составе, красовалась шикарнейшая цветочная композиция: гортензии, цветущие яблочные ветки и сирень. Откуда взялась такая красота в Москве в начале октября, было решительно непонятно, впрочем, Имс не был удивлен – в Москве, похоже, было возможно все. Он убедился в этом за последние месяцы наглядно.

Экран призывно мигнул, Имс последний раз глянул в сторону артурова стола. Стол был пуст. Имс нахмурился и даже подумал, что вот чего только не сделаешь, ночей не спишь, ублажая некоторых обнаглевших господ, а тебе поутру даже чашки кофе не дадут. Но сладостно ковыряться в ранах было все же недосуг – почта алкала имсова внимания, так что поневоле пришлось окунуться в работу.

Вынырнул Имс из делового моря уже много позже ланча. Несмотря на утреннее плохое настроение работа, как всегда, отвлекла его. Где-то на пятом письме Имс уже забыл про книги, сны, чертей и все остальные закавыки – таблицы эксель в чем-то похожи на танцы фей: начнешь смотреть и забудешь о времени надолго.

На круглом столике Имс увидел маленький айсберг, после протирания глаз превратившийся в поднос, прикрытый снежно-белой салфеткой. Похоже, Артур все же вспомнил про страдальца-шефа, принес еды и кофе. Имс встал, потянулся, посмотрел по сторонам. За стеклянной стеной, отделявшей его от остального офиса, вовсю трудились. Тогда Имс встал, пошел на балкон, с большим наслаждением выкурил сигаретку и вернулся, чтобы посмотреть, что же такого притащил ему Артур.

После еды опять сильно потянуло в сон. Имс пообещал себе, что еще минутка, и он встанет и вернется за компьютер продолжать битву, но сидеть развалившись в мягко покачивающемся кресле было так уютно, подголовник поддерживал голову так удобно, а сирень из букета пахла так нежно и вкрадчиво, что веки Имса тут же налились тяжелым и горячим, и закрылись сами собой. Ладно. Он посидит так пять минут, а потом уже...

Весна сорок пятого года в Лондоне была как первая весна в только что созданном богами мире.

Богами, которые очнулись от тысячелетнего сна юными, невинными и прекрасными, не отягощенными болью и тоской, знающими только красоту, молодость и благоденствие.