Лестница Пенроуза (СИ)

Он сделал еще одну остановку – в городке по соседству с поместьем, и там тоже встретил знакомых – старую миссис Эдгрейв с внучкой, которую Имс помнил еще крошечной девчушкой на трехколесном велосипеде, а теперь ему улыбалась тоненькая хорошенькая девушка, и в ее улыбке он тоже увидел мираж другой, совсем другой улыбки...

Даже то, как выбежал на крыльцо старый Перкинс, встречая хозяина, и засиял, вставая навытяжку, – во всем глупое сердце Имса видело знаки будущего, тайные, словно только его взгляду доступные свидетельства того, что – все еще будет.

Вечером позвонил Рональд Торнли и приказал назавтра прибыть к месту службы. Майор Имс включен в список делегации, отправляющейся в Берлин.

В Берлине не было весны. Зимы, впрочем, там не было тоже. Было там – отсутствие жизни. Как в трупе нет ничего кроме тканей, жидкостей и костей, ничего кроме жалких органических соединений, так и тут не было ничего, кроме пустоты. Здесь на пахло ни кровью, ни болью, как можно было бы подумать, здесь не резало глаза страданиями, нет –это уже осталось в прошлом. Все эти вещи относились к жизни, к агонии, подобно тому как умирающее до срока тело стремится во что бы то ни стало вернуть себе силы, пусть через грязь и боль и мучения, здесь же не было уже ничего. Имс смотрел на истерзанные бомбежками и пожарами здания, на развороченные артиллерийскими ударами улицы, на треугольные стеклянные зубы в оконных проемах кое-где сохранившихся стен, и думал почему-то о небесных когтях, дорвавшихся наконец-то до своей жертвы.

Берлин был мертв, мертв навсегда, Имсу казалось, что невозможно найти такой силы, которая вернула бы этот город к жизни. Жертва, отдавшаяся взращенным ею же палачам, отдавшая последний вздох еще до того, как на шею ей наступила нога победителя... Имс бывал здесь прежде, в двадцатых, и ничего не было в этой выжженной, укрытой пеплом могиле от того города, который он знал раньше – жемчужины европейской культуры, творческого, научного центра, точки притяжения всех интеллектуалов...

Статус особого посланника, полная автономность и неподотчетность в своих действиях, практически вседозволенность, которую Имс получил вместе с назначением, позволяла ему все. Торнли даже не дал ему никакого конкретного поручения, но –неограниченные полномочия, сказав лишь: «осмотрись там».

Вопросов Имс задавать не стал, бывают случаи, когда слова могут только запутать положение. Он привычно быстро собрался, да и что тут было собирать – чемодан со всем необходимым постоянно ждал его в углу спальни. Вечером он сидел в кабинете, выудив из сейфа тощую серую папку, с обтрепанными по срезу ленточками завязок, но так и не открыв ее, забывшись, засмотревшись в пространство.