Средневековая история. Тетралогия

А то заметят, что слез нету.

Тарис тут же воодушевился защищать слабую графиню — и соколом ринулся на обидчицу.

После десяти минут криков, ругани, скандала и угроз, девчонку-таки раскололи — и Лиля только головой покачала.

Накрыв семейство Грисмо, они как-то позабыли, что есть и еще одна голубятня. А она была. И птицы там были не только на мясо, нет. Они еще и летали…

Мэри была племянницей Фреда Дарси, дочерью сестры. Отсюда и разные фамилии. А вот зачем ей понадобилось травить графиню…

Вирмане живой ногой метнулись в Буковицу за Фредом с семейством. А Мэри продолжили трясти.

Только то, что ей приказывал дядюшка.

Хорошо, послужим. Почему бы и нет.

Тем более, что Мэри страдала тем заболеванием, которое деликатно именовалось в 20-м веке 'бешенство матки' и мужиков ей проще было находить подальше от деревни.

Подливать графине в пищу дурман?

Да со всем нашим удовольствием. Дядя в семье глава, его слушать надо, а то еще огневается, замуж выдаст…. Мэри оценивала себя трезво. Ее любой муж прибьет на третий месяц после свадьбы.

Сначала это была просто работа. А потом Мэри и сама невзлюбила графиню.

За то, что она, гадина, на свет родилась. И графиней а не посудомойкой. И может жрать, хрюкать и спать до полудня. А потом, когда Лиля начала наводить порядок — еще добавилось. За все хорошее…

Лиля только головой покачала.

Девушка как с цепи сорвалась. Оказалось в довершение всего, что Джес Иртон не оставил ее своим вниманием, пока гостил в замке. И даже имел неосторожность ляпнуть что-то вроде 'Моей бы жене такую попку, глазки, ушки…'. И подарить колечко.

Ну и все. Много ли надо взбалмошной дуре? Лиля тихо вздыхала про себя.

Принято считать, что преступники должны быть хитры и коварны. Увы. На одного профессора Мориарти приходится две тысячи идиотов, ухлопавших по пьянке соседа сковородкой.

Профессор — исключение. А вот такие Мэри — они правило.

Просто по злобе душевной. Сказал ей дядя — она и пошла. И ведь исправно старалась, сама у травницы и дурман, и яд брала, бегала, изводила графиню, счастлива была, когда та едва не подохла…

Лиля стискивала кулаки и молчала.

Она не будет ругаться. Она не отхлещет наглую тварь по щекам. И даже на Фреда кобеля не спустит.

Личную и вскормленную ядом собаку Баскервилей мы прибережем для заказчика.

А вот того… вы что — поверили, что старосте надо травить графиню? Э, нет. Ее кто-то заказал. Вот мы и выясним — кто.

Выяснения растянулись до поздней ночи.

И Мэри, и Фреда, и все его семейство переместили в пыточную. И что с ними делали вирмане — Лиля предпочла не знать. Один раз доказала, что может — второй раз лезть и смотреть на пытки уже не хотелось. Радости-то…

А к полуночи в ее покои постучался Лейс.