Трое на практике

Магия крови… о ней было известно так мало, что, если честно, я и сама не смогла бы объяснить случившееся. Подсказки мне давала тень. А дальше… дальше я почти ничего не помню, кроме того, что должна была еще немного потерпеть и сделать хотя бы один лишний шаг, чтобы нас не сожрали.

При этом я все же пыталась отвечать на вопросы Ника. Но то ли он время неподходящее выбирал, то ли так просто складывалось, однако нас постоянно что-то отвлекало. Однажды прямо во время разговора Ланка вдруг подавилась куском хлеба, и нам пришлось ее спасать. В следующий раз маг споткнулся на ровном месте и снова ушиб больную ногу, отчего ему надолго стало не до расспросов. Потом оно как-то само забылось, утряслось, уладилось. А меня от ненужных мыслей то и дело отвлекал невесть откуда взявшийся страх и стойкое чувство, словно еще ничего не закончилось.

Когда же до окончания практики осталось меньше двух недель, это чувство стало таким острым, что я больше не смогла ходить по лагерю в одиночку. Развалины замка Нол-Рохх меня угнетали. Сны про них стали навязчивыми и еще более реальными. Зловещие очертания этих проклятых руин будили столько тревожных воспоминаний, что вскоре даже Ланка обеспокоилась моим состоянием и посоветовала начать пить успокоительные сборы.

Даже начала считать дни до возвращения в академию, искренне пожалев, что лето мы, считай, потеряли. Но так уж заведено: после второго курса вплоть до самого выпуска у боевого факультета ежегодно будет идти долгая и утомительная летняя практика. После которой в качестве компенсации нам позволят вернуться к учебе не сразу, а на целый месяц позже.

Но до него, как говорится, еще дожить надо. И я очень надеялась, что к тому времени я все-таки отойду от шока и избавлюсь от упорного, иррационального, совершенно непростительного для колдуньи страха перед темнотой.

В ту ночь я долго не могла уснуть и просто лежала, глядя на тлеющие за печной решеткой угли, слабенький свет которых отбрасывал на стены причудливые тени.

В последнее время ночи стали заметно прохладнее, и мы больше не задергивали штору, чтобы палатка прогревалась равномерно. Благодаря этому время от времени мой взгляд то и дело начинал гулять по сторонам. Периодически останавливался на стоящем в углу комоде. Изучал тусклые блики на прислоненных к нему ножнах. Скользил по тканевому потолку. С неодобрением смотрел на горку небрежно брошенной прямо на пол мужской одежды. А иногда задевал фигуру Ника на соседней кровати, бездумно скользя по его обнаженной спине и регулярно останавливаясь на забинтованной ноге, которая торчала из-под одеяла.

Маг, которого мы все никак не могли отучить разбрасывать вещи, сейчас крепко спал, отвернувшись к стене и тихо сопя в подушку.