Трое на практике

Я даже согласилась бы отдать его на изучение. Но теперь, когда слова уже прозвучали… нет. Подругу я подставлять не собиралась, поэтому сделала вид, что ни при чем, и на всякий случай убрала левую руку в карман. А заодно подумала, что при первой же возможности надо будет его снять, а то за всей этой суматохой у меня, если честно, эта мысль попросту вылетела из головы.

Ларун, правда, ничего не заметил – вопрос Ланки застал его врасплох. Он еще какое-то время посидел, подумал. Окинул нас оценивающим взором. А когда встретил напряженный взгляд Ника, которому в свое время тоже пришлось столкнуться с похожим «сбоем», неохотно качнул головой:

– Не уверен, что это был именно сбой. Но я отправил письмо ректору. И он обещал прислать команду для проверки. До этих пор внутрь лабиринта никто не войдет. А все входы я опечатал на случай, если там действительно что-то не в порядке, и чтобы полностью исключить угрозу для наших студентов.

Меня, конечно, такое объяснение не устроило. Да и Ника, судя по его глазам, тоже. Однако выпытывать у куратора детали мы не стали – пока лабиринт не проверят, он все равно ничего не скажет.

Студентам, разумеется, он тоже ничего внятного не сообщил. Поэтому они терялись в догадках. Большинство искренне переживали, что не смогут пройти полноценного испытания. Кое-кто, наоборот, порадовался отсрочке. И лишь немногие рискнули к нам подойти, чтобы узнать, что мы там увидели. Правда, поскольку Ларун строго-настрого запретил распространяться про личей и всякие ужасы, то помочь ребятам мы ничем не могли. Поэтому еще через пару дней от нас отстали. Нику наконец разрешили ходить. И жизнь потихоньку начала возвращаться в свою колею…

После возвращения из подземелий у меня появились тревожные сны. Какой-то подспудный, настойчивый страх перед темнотой, становящийся особенно выраженным по вечерам. Поэтому перед сном по нескольку раз осматривала все углы в палатке, стала чаще оглядываться, просто идя по лагерю вечером. И подолгу всматривалась во тьму после того, как Ник гасил светильник, потому что мне упорно казалось, что там кто-то есть.

Этот необъяснимый страх не оставлял меня ни на миг. Ланка сказала, что я стала беспокойно спать по ночам. А Ник, который еще раньше заметил мою нервозность, сказал, что такое бывает. И он не ошибся: подземный лабиринт действительно меня напугал. В его коридорах я впервые осознала, что могу умереть. Столкнулась с такими вещами, о которых нас не предупреждали. Перенапряглась. Истощилась. Едва не утратила дар. Наверное, именно поэтому даже после того, как мы выбрались, я по-прежнему чувствовала себя некомфортно.

Словно бы чувствуя мое настроение, ребята не особенно настаивали, чтобы я подробно рассказала, какую именно магию использовала, пока спасала нас от свиты лича.