Узы любви

— Ничто меня не мучит, — отнекивался Вулфрик, хотя сунул меч в ножны, отрицательно покачав головой в ответ на безмолвное приглашение оруженосца, стоявшего следующим в очереди на очередной поединок, и строго посмотрел на Реймунда: — Мне следовало бы в первую очередь поискать тебя.

Но Реймунд, ничуть не обидевшись, разразился смехом:

— Спасибо за то, что пощадил меня. Вижу, ты даже не вспотел. Или на твоих насупленных бровях уже висят сосульки?

— Похоже, давненько ты не работал мечом, — зловеще заметил Вулфрик.

Реймунд лукаво ухмыльнулся:

— А тебе не мешало бы залить горе кружкой медовухи да положить голову на хорошенькое плечико… чтобы половчее вонзить в него зубы.

— Не знаешь, случайно, должность королевского шута не свободна? Ты превосходно бы подошел. Думаю, тебя сразу же наняли бы… И откуда ты только набрался таких дурацких шуточек?

— Я провел приятную ночь с женушкой, почему бы мне не быть в хорошем настроении. Ты же, со своей стороны, скоро начнешь на людей кидаться. Стал еще зловреднее, чем когда отправлялся за своей невестой, а тогда мне казалось, что хуже ничего быть не может. Что произошло с тех пор, как мы вчера расстались?

— Лучше спроси, чего не произошло! — пробормотал Вулфрик себе под нос, поспешно удаляясь, но Реймунд все равно расслышал и с усмешкой повторил:

— Ладно, чего именно не произошло?

Вместо ответа Вулфрик обжег его негодующим взглядом и, пожав плечами, проследовал к ближайшей конюшне, где в одном стойле находился его жеребец, а в другом — Стомпер. К удивлению брата, Вулфрик протянул грушу, сваренную в меду, не своему коню, а Стомперу. Такого Реймунд не ожидал.

— Я бы побоялся за свою руку, — без тени насмешки заметил он.

— Нет, он настоящий сладкоежка. Когда дело доходит до меда, он сама доброта.

— Ты в самом деле храбрец, если сумел это узнать, — хмыкнул Реймунд, но, сразу став серьезным, заметил: — Ты кормишь ее лошадь, не свою?

— Моя и так избалована, — небрежно бросил Вулфрик.

— Думаешь, свою она не балует?

— Если и так, долго ей этого делать не придется. Как только начнут прибывать гости, я запру ее в соляре.

— Разумная предосторожность, — согласился Реймунд. — Но что тебя гложет и заставляет калечить несчастных воинов?

Вулфрик вздохнул и по привычке провел рукой по волосам, не заметив, что ладонь запачкана медом.

— Я горю желанием прикончить человека, которого даже не знаю.

— Вполне понятно. Я сам бы задыхался от ярости, если бы кто-то посмел покушаться на мою…

— Нет, я не о нем, — перебил Вулфрик. — Тот будет умирать сотни раз сотней смертей, когда я до него доберусь. Я имел в виду мужчину, которому она отдала сердце. Сначала я о нем и не думал. Теперь же он не выходит у меня из головы.