Пленники Раздора

Всё одно — без дела маешься. А мне нынче обоз до Гари провожать. Да своего, что ли возьми, выгуляй, — вой кивнул на Люта, который на печи самозабвенно предавался унынию и скуке. — Небось, уже все бока отлежал или спекся, как колобок.

В ответ на это оборотень сквозь зевок и сладкую негу изрек:

— Лучше пот на морде, чем иней на… — он запнулся и закончил, по всей видимости, совсем не так, как собирался: — на хвосте.

Щёр басисто расхохотался, поняв то, что не было сказано, и бросил ковш обратно в ведро.

— Вот и езжайте, — бодро заключил он. — Тамир, а тебя Неждан просил наузов наплести впрок, у него уже рук не хватает, сам не знает, за что хвататься.

Лесана ушла за занавеску переодеваться. Лют, наконец-то, покинул тёплую печь. Настроение у него заметно улучшилось.

— Коза… коза… — бормотал оборотень. — Всё лучше, чем без дела сидеть.

Когда девушка в черной одёже ратоборца появилась из избы, волколак уже изнывал на крыльце.

День выдался погожий и тёплый, с лёгким, щекочущим ветерком.

Скрипнули ворота, на двор зашёл сухонький мужичок в сермяге, домотканых штанах и стоптанных сапогах. На верёвке он тянул упирающуюся серо-белую козу.

— Да иди ж! — сердился хозяин, дергая животину. — Всю душу вымотала. Есть же скотина упрямая.

Телегу уже запрягли. Лют наощупь спустился вниз и забрался в повозку, где устроился, развалившись на соломе. Обережница кинула служке, чтобы тот помог поднять в возок упирающуюся козу.

Однако рогатая чуяла запах зверя, идущий от человека, и жалобно блажила. Лют забавлялся. Мужик взопрел, служка суетился. Одним словом, та ещё потеха. Девушке было и смешно, и досадно. Поэтому она подошла к блеющей скотине, положила ладонь между широких изогнутых рогов и погладила.

Бледные-бледные искорки Дара мелькнули и погасли. Коза успокоилась, позволила поднять себя в телегу, где улеглась, поджав ноги.

— Уф, — выдохнул хозяин с облегчением. — Ну, поехали?

Обережница кивнула и тронула поводья. Телега медленно покатилась вперёд. Всю дорогу мужик, назвавшийся Кривцом, с недоумением косился то на козу, то на беспечно дрыхнущего Люта.

— А этот чего с нами едет? — осторожно спросил Кривец, кивая на оборотня.

— Это брат мой. Домой везу из Цитадели. Глаза ему там лекари правили. От скуки извелся, потому и взяла с собой.

Лют тем временем сел и поинтересовался у сопутчика:

— Ты расскажи лучше, на кой ляд с козой попёрся за тридевять земель?

Мужик горестно вздохнул:

— Сношенька у меня… — он вытер повлажневшие глаза. — Хворает. Вот сын-то и отрядил в город — козу купить.

Лесана едва не всем нутром почуяла, что скажет на это Лют. И даже повернулась пресечь, ибо знала его поганый язык.