Пленники Раздора

Но оборотень сдержался, удивился только:

— Коза-то ему зачем?

Он уныло кивнул на подремывающую козу:

— Козьим молоком-то и не таких выхаживали… Но какая ж скотина досталась упрямая!

Девушка удивилась тому, каким застывшим сделалось вдруг лицо Люта.

Оборотень сидел, глядя куда-то в пустоту, и молчал весь остаток пути. К Шумере подъехали уже в сумерках.

Мужик чин по чину зазывал переночевать, но Лесана отнекалась. Не хотелось оставаться в веси. А почему, сама себе объяснить не могла. Точнее могла — сейчас пойдут встречать, поклоны бить, спрашивать, разговоры разговаривать. Тьфу. В лесу хоть тихо и не донимает никто.

Кривец ушел, таща за рога упирающуюся козу. Девушка же повернула обратно и всего в полуверсте от деревни остановилась на ночлег. Обнесла телегу с лошадью обережной чертой. Сделала надежно. Дара не пожалела. Так оно спокойнее.

— Костер не буду разводить, — сказала спутница оборотню. — Давай повязку-то сниму.

Волколак повернулся.

— Лесана, он правду сказал? — негромко спросил Лют.

— О чём? — не поняла она.

— Вы выхаживаете детей козьим молоком?

— Мама, когда Русая родила, намаялась без молока. Так и пришлось просить у соседей козу. Несколько седмиц перебивались, а там уж отец с ярмарки привез нам Нарядку. Тоже бодливая и упрямая попалась… Но молоко хорошее давала — жирное и много. Считай, Руська только этому молоку благодаря и выжил.

— Вон оно что… — ей показалось, будто в голосе собеседника мешались разом и горечь, и тоска. — Хорошо, когда так.

Лесана посмотрела на него озадаченно:

Оборотень усмехнулся:

Девушка по-прежнему не понимала:

— Как же вы выхаживаете детей, если мать умерла или не может кормить?

Лют посмотрел ей в глаза и ответил:

— Никак. Таких детей убивают.

— Кто? — вопрос вырвался сам собою, а вовсе не потому, что Лесану и впрямь интересовал способ умерщвления несчастных младенцев. Скорее, обережница просто не смогла безмолвно вынести потрясение, которое произвели на неё слова собеседника.

— Отец, — жёстко ответил Лют. — Кто же ещё?

От этой злой прямоты Лесану продрал мороз. И зачем она только стала расспрашивать? Правда ведь, откуда у них взяться козам? А ежели и возьмутся, то от страха околеют. Да и как кочевать стае с козой?

Внезапно девушке стало жаль своего спутника. Так жаль, что сердце в груди защемило. В страшном раздоре живут и люди, и Ходящие. И всем от этого раздора одинаково плохо. И, ежели присмотреться, увидишь — горькая доля выпала каждому. И у каждого своя боль.

Лесана подпрыгнула, потому что оборотень, которому не понравилась её унылая задумчивость, больно ущипнул спутницу за плечо.

— Жалеешь? — усмехнулся он. — Это зря. Жалость — право сильных. А ты не сильнее меня.

Обережница внимательно посмотрела на волколака.