Пара для дракона, или просто будь пламенем

Неловко, что называется, вышло.

— Привет, — сказал Фьорд, прикрыв за собой дверь и привалившись к ней спиной. — А меня местные головастики отпустили. Ты тут как?

Вопрос, конечно, был тупой донельзя, но он был далёк от менталистики. По-хорошему, стоило позвать остроухого лекаря, но… Проблемы с головой у обычных ребят и слабых менталистов лечат сильные менталисты, да. Но вот сильным головастикам лечить друг друга в разы сложнее, факт всем известный. Один уровневый менталист другому может разве что подсказать, и то — если достаточно близок или совместим. При другом раскладе, их магии войдут в конфликт, и всё станет не лучше, а только хуже.

Таким образом, неудивительно, что остроухий не стал соваться, а послал Фьорда: вряд ли Лани так уж сильно доверяет незнакомым менталистам.

Вообще, видок у неё был такой, что хоть плачь: бледная, шатающаяся, губы синюшные, руки дрожат, глазищи дикие.

— Я хочу его убить, — сказала она хрипло. — Я должна.

Эх, сюда бы Чичи. Или любую другую бабу, хоть примерно понимающую, что творится в их бошках на фоне родов и сильных потрясений.

— Я ненавижу его, — она затряслась.

 — Ненавижу. Его отец — чудовище!

Фьорд скосил глаза на маленького менталиста, опутанного поддерживающими жизнь чарами. Тот был крохотен, розоват и на чудовище, если честно, вот вообще не походил. Пожалуй, случись оказия, он бы поместился у Фьорда на ладони.

— Слушай, — сказал великан устало. — Решишь — я мешать не буду. Я тебя понимаю, ладно? Но давай по-честному: всегда ли дети так уж похожи на своих отцов?

О да, сам Фьорд задавал себе этот вопрос много раз. И ни разу не нашёл правильного ответа.

— Ты можешь просто отдать его на воспитание, — мягко сказал он.

— Он тянется ко мне, — её голос сел, а по щекам заструились слёзы. — Он тянется ко мне. Понимаешь? К моему ментальному полю. Он хочет быть его частью.

— Он пытается украсть твои силы?

— Н-нет, — её затрясло ещё сильнее. — Это инстинкт. Как будто я — его мать. Настоящая. Будто я хотела его. Он пытается связать нас.

Об этом Фьорд не подумал, хотя стоило бы: он читал о подобном. Дети-менталисты частенько устанавливали связь с носителями аналогичного дара, притом на уровне чисто инстинктивном.

— Что, если развести вас в разные комнаты?

— Разве что в разные города, — её мысленный голос всё больше срывался, искажался, будто от помех, отдаваясь у Фьорда в висках низким гулом.

Он впервые подумал, что уединяться с ней после ментального срыва — не лучшая идея. Маллани, кажется, уловила эту мысль, поскольку сжалась и стала говорить намного тише.

— Прости, — это был едва слышный шёпот. — Моя сила ранила тебя. Странно, что ты не ненавидишь меня.

— За что бы? — хмыкнул Фьорд.

— Все остальные ненавидят, — она криво улыбнулась.