Пара для дракона, или просто будь пламенем

Потом, правда, подрос и начал понимать, что никто меня никуда не заберёт, чтобы жрать вдоволь, надо перестать держаться за опекуна и много пахать, а детские мечты ничего не стоят. Тогда я возненавидел мать, конечно.

Маллани слегка вздрогнула.

— Злился, проклинал её, называл шлюхой и убийцей — в общем, полный комплект, который бывает у прыщавых малолеток, считающих, что мир вокруг них крутится, а родители им должны много чего, вот прямо отсюда и до обеда. Ну, а потом я повзрослел, конечно. Повидал войну и то, что с бабами порой делают, повидал фермы… а, не важно. Суть в том, что ото всех этих зрелищ у меня мозговой запор прошёл, а максимализм поутих.

Был один случай… пересказывать не буду, да и вспоминать не хочу, но после него я у себя спросил: могу ли я свою мать осуждать, если с ней сделали то же самое? Ответ был — понятно, каким. К тому же, с возрастом, знаешь ли, понимаешь — никто не обязан тебя любить, исполнять все твои хотелки и ломать ради тебя жизнь. И никто тебе ничего не должен. Нет, понятное дело, у родителей есть ответственность перед детьми, но это, как ни крути, только желанных детей касается, в остальных случаях — дело добровольное, во многом зависящее от порядочности, законов и, главное, обстоятельств… Вообще, знаешь, это забавно — как с возрастом отношение к родителям делает круг от слепого поклонения до ненависти, а потом — осознанного понимания. Не всегда так, конечно, но — часто… Я понял её, да. И я хотел ей это сказать, всегда хотел, а теперь говорю тебе… вот. Я почти тебя не знаю, но как по мне…

— Наши с ней ситуации похожи.

Они полежали в тишине, где звучало только дыхание: глубокое и ровное — Фьорда, всхлипывающее — Маллани и едва слышное, частое — ребёнка.

— Я всё время отталкиваю, но он не сдается, — сказала она. — Пытается установить связь. Дети очень упрямые, да?

— Думаю, да, — хмыкнул Фьорд. — Мать-природа подспудно догадывалась, что жизнь — отстойное предприятие, особенно если ты маленький и беспомощный. Потому-то она и наделила их инстинктами да живучестью. Всё логично.

В комнате снова повила тишина. Фьорд чувствовал, что рука Лани дрожит все меньше.

— Мне рассказывали историю про одну жену, которая беременной сбежала от своего Лорда, — сказала она внезапно.

 — Но он нашёл её. Она потом поняла, что любит его, конечно, и смогла сделать своего сына следующим Лордом. Побег — это как кокетство, так они говорили. Они говорили, что женщина всё равно не может решать. Женское "нет" настолько лживо, что к нему и прислушиваться не стоит.

— Они просто хотели тебя сломать.

— Нет, помочь, — с её губ сорвался нервный смешок. — Я же чувствовала их эмоции. Выслужиться перед матерью хозяина, да… Но и помочь они действительно хотели. Они свято верили, что помогают.