Пара для дракона, или просто будь пламенем

И быстро!

Спящий вымелся в коридор — по всем признакам, с большущим облегчением.

— Теперь вы, — вздохнул Наместник. — Верно я понимаю, что превратиться обратно вы не можете?

Мозг Игоря отчаянно буксовал. Он пытался решить, какая часть происходящего — особенно забористые глюки, а что, как на грех, вполне реально. К сожалению, пока никакой ясности по этому поводу не наблюдалось.

— Так, — сказал Наместник. — Кажется, понимаю суть проблемы.

После он подошёл к Игорю, притом совершенно беззвучно. И всё ещё ничем не пах. И вот, пока Игорь решал, существует ли Господин Наместник в принципе или является глюком, тот, будучи подлым диверсантом и явным претендентом на премию Дарвина, с размаху наступил Игорю на хвост.

Парень слёту познал все страдания всех котов мира, чьи хвосты были оттоптаны в темноте хозяевами-полудурками. Зарычав, он бросился на Наместника, но тот истаял дымкой, дабы потом невозмутимо появиться у котла с вахаби.

— Как мне видится, — протянул он, — Теперь вы больше верите в существование собственного хвоста, раз уж решили на меня напасть за злостное покушение на его целостность?

Парень застыл. Он усмехнулся бы, если бы мог, а так получилось только оскалить внушительные клычищи.

"Умно", — вот что хотел он сказать. Получилось вроде "Р-раур", но общий посыл Наместник, кажется, уловил.

— Рад, что к вам так быстро вернулся контроль над собой, — отметил он. — Хороший знак. И простите мою бесцеремонность. Я мог бы долго доказывать вам на словах, что всё происходит в реальности, но не добился бы и сотой доли эффекта. Боль — лучший учитель и показатель реальности происходящего, ей мы привыкли верить… Во многом зря, конечно — любой менталист вам это скажет. Наше сознание способно погрузить нас в истинную агонию и без помощи извне. Однако, как бы разумные ни ненавидели боль, они цепляются за неё, как за спасательную верёвку над пучинами безумия. Возможно, они не так уж неправы: изо всех потерь невозможность ощущать в посмертии боль стала для меня, наверное, самым большим ударом…

Игорь ошеломлённо моргнул. Мёртв? Наместник не пах смертью. С другой стороны, он вообще ничем не пах, что едва ли возможно для живых.

— Я — варлок, — пояснил Наместник. — А вы — оборотень, и это не болезненные заблуждения, а вполне объективный факт. Могу вас уверить, вахаби — стимулирующий напиток, а не ментально-искажающий. Хороши бы мы были, если бы позволяли дежурным некромантам принимать галлюциногены. То-то интересные бы потом получались результаты лечения!

В этом, как ни крути, был резон.

Игорь ещё раз осмотрел своё пушистое рыжее тело.

Вот в этом резона не было. Как он может быть оборотнем? Да, он вполне понял объяснения Наместника насчёт тех несрастух, что настигают в человеческом мире оборотней-туристов.