Случай в Семипалатинске

Это позволяет нашей разведке быть в курсе военных тайн. Дунгане, мусульманское население Поднебесной, не полностью убежали в Россию. Многие остались и живут себе спокойно, пользуясь всеми правами. Это самая трезвая и зажиточная часть населения, среди них меньше всего распространено курение опиума. Организация номер двенадцать вербует среди дунган агентуру, поскольку отношения между ними и китайцами напряженные.

Речь зашла о далай-ламе, которому русская разведка уделяла много внимания. Ганиев удивил сыщика своей осведомленностью. Далай-лама Тринадцатый, сказал он, вновь бежал из Тибета, на этот раз в Китай. Сейчас он находится в буддийском монастыре Утай-шан в провинции Шаньси. Зовут его Тхуптэн Гьяцо, ему тридцать два года. Умный и образованный по их меркам человек, ловкий дипломат. В скором времени к нему заедет наш разведчик Маннергейм, который путешествует по Китаю под видом шведского ученого-этнографа. Осведомитель, приставленный к далай-ламе Николаем Лыковым-Нефедьевым, должен передать через него отчет о своих наблюдениях.

Увлекшись разговором, аргын сообщил, что сам побывал в Тибете — вместе со своим начальником и другом. Удивительная страна! Перед тайным проникновением туда разведчики беседовали с Цыбиковым, бурятом на русской секретной службе. В 1899 году он первым проник в Лхасу. И прожил там под видом буддийского паломника два года. Цыбиков пронес с собой спрятанное в вещах оборудование для топографической съемки и фотоаппарат. Восемьсот восемьдесят восемь дней он вел скрытые наблюдения, фотографировал объекты через прорезь в молитвенной мельнице. И все это с риском для жизни, поскольку проникновение в Тибет иностранцев (не из Китая и Монголии) карается смертью. Советы Цыбикова очень помогли Николаю и Ботабаю.

— А хорошо, что мы передумали присоединять к себе Тибет, — сказал Ганиев. Сказал, как русский, отметил Алексей Николаевич.

— Почему хорошо? — спросил он.

— А зачем он нам? С тем, что есть, хлопот полон рот.

Ай да аргын! Умнее иных генералов.

— Но мы стали бы влиятельнее в Азии, — подначил сыщик.

— Отдав Тибет под русскую корону? Это мысль интригана Доржиева. Лама бурятского происхождения, он был одним из учителей юного Гьяцо, и тот сделал его министром финансов. Доржиев хотел играть большие роли. Ездил в Петербург, где встречался с Николаем Вторым. Красовался в Париже и Берлине, читал там лекции и вел богослужения. И тащил Россию в поводу к новой стычке с сильными противниками. Мы ведь не потому бросили Тибет, что расхотели стать влиятельнее. Вспомните: Россия проиграла войну Японии. Это привело к катастрофическому падению нашего престижа. Стало не до Тибета. А влияние Британии, наоборот, выросло.