Случай в Семипалатинске

Чего такой жизнерадостный?

— Так все хорошо. Ты приехал. И Настя здесь.

Лыков оглянулся на барышню, которая все это время молча стояла у окна. Какая красивая! Ростом чуть ниже Алексея Николаевича, стройная, с вьющимися русыми волосами и зелеными глазами. Кожа юная, нежная, с легким загаром. Ресницы как у царевны, а на щеке примостилась родинка, придающая лицу особенное обаяние. На барышне было летнее платье, на вид простое, но очаровательно воздушное.

Невеста, волнуясь, выдержала взгляд питерца и первая протянула ему руку:

— Анастасия Сергеевна Лоевская, друг вашего сына.

— Вижу, что друг, раз в такую минуту не бросили его, — ответил сыщик. — Очень рад. Очень!

Подпоручик напряженно наблюдал за сценой знакомства. И понял, что отец сходу одобрил его выбор. Успокоившись, Николай подошел к двери, высунул голову и распорядился насчет чая.

Все трое сели, Лыков продолжал рассматривать барышню и находил в ней все новые и новые достоинства. Она немного смущалась, но глядела открыто. Вся ее наружность нравилась Алексею Николаевичу. Встречаются люди, которые вызывают симпатию сразу и навсегда, во всех их чертах виден притягательный, милый характер. Их очень мало. Похоже, Анастасия была из таких.

Когда вестовой принес самовар, разговор завязался. Лыков спросил:

— Где вы остановились?

— Гостиниц в Джаркенте нет, только постоялые дворы, — ответила Лоевская. — Меня приютили в доме Малаховых. Они очень приветливые, я им благодарна.

— Тогда вечером увидимся у них, меня позвали к девяти часам в гости.

Сыщик продолжил расспросы:

— Вы ведь, кажется, туркестанка?

— Да, я тут родилась и никуда не выезжала. Ташкент, Ош, теперь Верный. Мой отец служит начальником Верненского уезда. Я настоящая туркестанка: и на коне скачу, и из винтовки хорошо стреляю.

Когда они напились чаю, гостья встала:

— Николай, вам с отцом надо поговорить. Я пойду. Загляну еще вечером, перед тем как повидаться с Алексеем Николаевичем у Геннадия Захаровича.

Сыщик под благовидным предлогом отвернулся. Но Анастасия Сергеевна вышла как-то слишком быстро. Неужели не поцеловались? И ведь не спросишь…

Когда сын с отцом остались наедине, Чунеев произнес:

— Нет слов. Признаться, не ожидал.

— А ты звал меня в столицы, — довольно улыбнулся Николай. — Там такую не встретишь. Они все здесь, где люди настоящие, а не мишурные. Я с ней счастлив.

— А когда предложение сделаешь?

Веселость с подпоручика сразу сдуло:

— Какая может быть сейчас женитьба? Надо сначала выйти отсюда.

После этого разговор зашел о деле.

— На кого ты думаешь? Снесарев подозревает англичан, Тришатный — японцев. А ты?

— Кто-то из них, согласен. Дать точный ответ пока не готов.