Случай в Семипалатинске

Заглянули к уездному начальнику, там Алексей Николаевич зашифровал текст кодом МВД для вице-губернатора Осташкина: есть русскоподданный кашгарец по имени Тайчик, торгует скотским салом и кожами, часто бывает в Джаркенте, просьба установить личность и местопребывание.

Закончив с шифром, питерец попросил у Малахова торговое свидетельство для Галыпжана Токоева. Тот возмутился:

— Этому прощелыге? Он же то подерется, то украдет чего-нибудь. Какое ему свидетельство?

— Четвертого разряда.

— Я не шучу, Алексей Николаевич.

— Я тоже, Геннадий Захарович. Мне пришлось дать обещание. Дело было так…

Коллежский советник рассказал подполковнику о договоре с таранчей и важности полученных от него сведений. А также привел последнюю фразу арестанта.

— Если русский начальник будет обманывать инородца, инородец перестанет верить русскому начальнику? — повторил Малахов. — Ну, раз вы обещали, тогда другое дело. Ему еще неделю сидеть. Когда выйдет, пусть приходит ко мне. Будет ему кумысня.

Повеселевший Лыков отправился на телеграф, потом зашел в тюрьму, вызвал Токоева и передал ему слова уездного начальника. После этого вернулся на гауптвахту, где обнаружил Николку в обществе Ганиева, подполковника Штюрцваге и незнакомого штабс-капитана. С усами и при шашке. Это оказался тот самый Рамбус, который назначался на роль секунданта в несостоявшейся дуэли.

Штабс-капитан представился. Адъютант Третьего Западно-Сибирского стрелкового батальона, квартировавшего в Джаркенте, он был товарищем Николки и приятным в общении человеком. Сыщик сообщил компании новости из тюрьмы. Вместе они решили, что завтра утром Лыков с аргыном выезжают обратно в Верный искать Тайчика.

Закончив дела, Алексей Николаевич отправился на квартиру к Малахову ужинать.

Геннадий Захарович, как выяснилось, решил удивить гостя и велел жене приготовить блюда таранчинской кухни. Они оказались любопытными и довольно вкусными. Питерец сначала умял суйру-лагман из мелко порезанной говядины, потом гуйру-лагман с большими кусками мяса, и закончил хошаном — мантами, которые сперва жарят, а потом еще отваривают на пару. Если бы не водка, съесть столько ему бы не удалось. Анастасия Сергеевна налегала на пирожки. Питерцу понравился аткен-чай — с молоком, солью и каймаком. Лихой Забабахин помог управиться с крепкими напитками и сдобрил их самоваром русского чая. Весь вечер он вел себя на удивление тактично и большей частью помалкивал.

Узнав, что Лыков утром уезжает в Верный, барышня сказала:

— Возьмите, пожалуйста, меня с собой. Папа один скучает, мне пора его навестить.

Лыков хотел спросить, почему отец один, но не решился. Мало ли какие там обстоятельства.