Случай в Семипалатинске

— Если я в чем-то ошибся, то охотно с вами соглашусь, — сказал доктор. — Но в чем именно?

— Взглянем на характер раны, — Лыков нагнулся над телом и посветил лампой. — Вы написали, что Айчувакова закололи. Почему не застрелили?

— Да вот же короткий продольный разрез! Если бы была пуля, то мы наблюдали бы круглое входное отверстие. Это стилет или кинжал.

— Доктор, круглое входное отверстие остается от пули с тупым наконечником. А если он заостренный, то часто получается вот такая картина. Стенки раневого канала слипаются, и рана выглядит как разрез.

— Неужели? — растерялся Сперанский. — Впервые слышу о подобном.

— А красно-бурый контур вокруг раны? Это так называемый поясок осаднения, след от удара пули. От клинка его не бывает.

На лбу врача выступила испарина.

— Где одежда убитого? — обратился коллежский советник к надзирателю.

— Ну-ка… Ага. Смотрите оба, видите? На бешмете, там, где дырка, слабое рыжее пятно. Это ожог от пули.

— В самом деле… — пробормотал Склюев. — А я поверил заключению и не обратил внимания.

Смущенный эскулап переписал заключение и удалился. Надзиратель посмотрел на питерца с уважением и спросил:

— Какие будут дальнейшие указания, Алексей Николаевич?

— Едем туда, где обнаружили тело.

Они взяли пристава Хахалева и отправились на клеверные участки. Труп кашгарца нашли в десяти саженях от берега речки Казачки. Вокруг кусты, рядом свалка мусора. Следы оказались затоптанными, но питерцу важно было увидеть место преступления.

— Ну, коллега, каковы ваши выводы? — спросил он у надзирателя. Тот приободрился от такого обращения и стал рассуждать:

— Сюда даже днем без нужды не пойдут. А уж ночью тем более. Значит, купца заманили свои, кого он не опасался.

— Деньги и часы взяли, надо полагать, для отвода глаз, чтобы мы подумали на обычное ограбление.

— Еще балл в вашу пользу.

Околоточный задумался.

— Обыск в доме Айчувакова, конечно, произвести надо, оно не помешает. Но вряд ли такие люди оставили нам подсказки.

— И стало быть, нужно трясти окружение купчины, причем не только торговое.

Хахалев насторожился:

— В каком смысле не только торговое?

— Дело-то о шпионстве, — пояснил Алексей Михайлович. — Не будет Военное министерство заниматься простым убийством. Стало быть, нужно осветить близкий круг покойного под этим углом.

Коллежский советник с удовлетворением слушал коллежского регистратора. Голова у того варила.

— Имеются наметки? — спросил он.

— Так точно, ваше высокоблагородие… Алексей Николаевич. В тюрьме сидят пекинские дунгане братья Ахуновы. По подозрению в шпионстве. Они замечены в торговых сделках с Айчуваковым. Сами по себе рядовые операции: сало, кожи, кишки. Но ведь это было для дунганцев прикрытие. Ребята парятся второй год, скучают.