Случай в Семипалатинске

И теперь эта девятнадцатая провинция Поднебесной — жаркое место противоборства разведок: нашей, британской, китайской, японской, турецкой, а теперь еще и германской. Я — активный участник тайной войны. Прикомандирован к Третьему Западно-Сибирскому стрелковому батальону, казармы которого в Джаркенте. Вроде бы для усиления строевого кадра, а на самом деле заведую секретным разведывательным пунктом. Который не указан ни в одном справочнике Военного министерства.

— Даже твои любимые казахи?

— Разумеется. Любой купец, отправляющийся на ту сторону, согласится передать письмо или рассказать о наших кордонах. За пару серебряных кругляшей.

— А контрразведка у китайцев есть?

— Куда же без нее? У меня недавно агент на той стороне погиб. Китаец, кстати.

— Своих предавал? — скривился коллежский советник.

— Нет, он боролся с захватчиками, с маньчжурами. За независимый от них Китай. Этот человек помогал мне не за деньги, а за идею, платы не брал. Одновременно он состоял членом тайного общества «Гэлаохой» — «Общества старшего брата». Весьма закрытая организация, существующая аж с семнадцатого века, когда северяне подчинили себе всех остальных.

— И твой идейный агент погиб?

Подпоручик нахмурился:

— Погиб ужасной смертью. Маньчжуры бросили его в соломорезку. Человека изрезало на куски. Вот такие там нравы.

— Голова кругом от шпионских дел, — сознался Алексей Николаевич. — Но я проделал путь не ради них, мне надо искать убийцу капитана Присыпина. Скажи, Ботабай вернулся из Семипалатинска?

— Да, это он привез монгола.

— Есть, и очень необычные. Но сначала давай поедим ухи.

— Ухи? — удивился коллежский советник. — Здесь, в солонцах?

— А откуда взялся твой денщик?

— Павел живет тут уже вторую неделю, с тех пор как я уехал тебя встречать. Помогает казахам в работе, он любит что-нибудь мастерить. А так человек штучный. Смелый, сообразительный и ловит на лету. Не столько сапоги мне чистит, сколько помогает по службе. Ему еще год остался на действительной. Хочу, когда снимет погоны, предложить ему остаться. Сделаем из Паши джаркентского мещанина и назначим моим негласным помощником.

Скоро их и правда позвали. Позади юрты на костре кипела уха. Расторопный малый в партикулярном платье расставлял на столе деревянные миски и оловянные чарки. Русый, веснушчатый, он казался легкомысленным балагуром. Денщик притулил рядом бутылку водки и спросил у Ботабая с подначкой:

— Тебе тоже стаканчик?

Тот сердито зыркнул и ничего не ответил. Аргын был серьезен, даже взволнован. Но его начальник не подавал виду. Он наелся ухи, дал насладиться отцу, русские выпили по чарке. Ботабай похлебал без особого интереса и ждал, когда можно будет начать разговор.