Случай в Семипалатинске

— Ну и зря. Он действительно в России, ежели смотреть только на карту. Вообще-то, Джаркент — город таранчей. Они составляют подавляющую часть населения. Также имеются дунгане, казахи, сарты. И чуть-чуть русских.

— Кажется, я начинаю тебя понимать. Ты хочешь сказать, что крупная сеть может состоять в своей массе только из таранчей? Других мы бы уже давно заметили в маленьком Джаркенте?

— Полевые агенты — или таранчи, или дунгане, — заявил Ботабай. — Надо искать среди них.

— Кто такие таранчи? Объясните мне наконец.

Тришатный заговорил тоном учителя:

— Народ, который занимается землепашеством. Само слово «таран» на их языке означает «пашня». Язык, кстати, близок к наречию кашгарских сартов. Все власти стремятся использовать таранчей как консервативный устойчивый элемент среди кочевников. Китайцы в восемнадцатом веке заселили ими Илийскую долину как раз с этой целью. Чтобы облегчить себе контроль над западными территориями.

— Они ведь мусульмане?

— Да. А у китайцев с мусульманами дружба никак не складывается. Когда полвека назад в Восточном Туркестане началось дунганское восстание, мирные земледельцы неожиданно для всех создали Кульджинское ханство. Китайцев выгнали на восток, их власть надолго закончилась. Но появился новый захватчик, Якуб-бек. И Кульджа, спасаясь от него, попросилась в русское подданство. Потом мы вернули Илийскую область китайцам. Опасаясь репрессий, многие местные жители ушли вместе с нашим войском.

— Николай говорил мне, что тогда-то правительство специально для таранчей и выстроило Джаркент, — вспомнил Алексей Николаевич.

— Так и было, — подтвердил капитан. — Новый город в песках, на голом месте. Сам Куропаткин строил! Тогда он был в чине капитана. Теперь Джаркент — оазис жизни. Но таранчи мало-помалу начинают разочаровывать власти. Мы приняли их ровно для того же, что и китайцы: чтобы занимались в России земледелием. А то вокруг одни кочевники. Пусть приучают казахов к своему ремеслу — оседлыми народами легче управлять. Но ребята в последние годы все меньше пашут землицу и все больше увлекаются торговлей. В Джаркенте вся коммерция у них, это еще куда ни шло. Но теперь подобная картина и в Верном. Он задумывался как русский город, как военная крепость. А сейчас там целая слобода таранчей, и все заняты торговлей, никто не пашет. Разносная уже вся в их руках, скоро и до больших оборотов дорастут.

— Да пусть торгуют, жалко, что ли? Властям от этого какой вред?

— Это я к тому, Алексей Николаевич, что таранчи — народ коммерческий. И притом — прошу меня простить, Ботабай Аламанович, — горячие исламисты. Вы не видели их мечеть в Джаркенте? Знаменитая. Так вот. Замечена усиленная пропаганда фанатиков в их среде.