Случай в Семипалатинске

Те же идеи всемирного халифата под зеленым знаменем турецкого султана.

— Понятно. Теперь скажите, кто такие дунгане?

— А это вторая сила в тех краях, и тоже правоверная. Этнически дунгане — те же китайцы, только омусульманившиеся.

— И они отметились пропагандой?

— Еще какой, Алексей Николаевич.

Тришатный выглядел озабоченным. Он покосился на аргына, подумал-подумал и продолжил лекцию:

— Главный противник русской власти на востоке сегодня — исламский фанатизм. От Казани до Темир-Хан-Шуры и от Гурьева до Джаркента везде одно и то же. Турки готовят газават, войну против неверных.

— При чем тут смерть лейтенанта Джона Алкока? — недоверчиво спросил сыщик. — Мне кажется, вы уводите разговор в сторону.

— Это только кажется. Боюсь, тут дьявольский замысел. Взорвать российский Туркестан руками российских же мусульман. Смерть британского офицера вполне вписывается в него. Ясно, что к этому приложили руку или таранчи, или дунгане. И те и другие проповедуют ислам. Мы ведем дознание. Не уверен, что нам удастся установить убийц, но взбаламутить воду по силам. Что и требуется. Столкнуть лбами тех и других — чем не дополнительная задача для японской разведки? Те, кто им помогал, просто купились на золото. Но если подвести под историю религиозный базис…

— Опять умозрительно, — скривился Лыков. — Знаете что? Я поеду и отыщу тех, кто пристрелил беднягу Алкока. Кто бы они ни были: дунгане, марсиане, исламисты, пацифисты… А вы помогите, чем можете. Вот, например, Ботабая дадите в помощники?

— Уже отдали, — усмехнулся Ганиев. — Мне приказано сопровождать вас в Джаркент и там поступить в ваше распоряжение.

— Очень хорошо. А остальные? Сабит Шарипов, Даулет Беккожин?

— Все наши, агентурная организация номер двенадцать.

— Это что зверь? — удивился сыщик.

— Киргизская… Ну, то есть казахская сеть при начальнике разведывательного пункта в Джаркенте, — пояснил капитан. — Люди, приписанные к секретной службе на условиях вольного найма. Трое получают постоянное жалование, остальные довольствуются наградными из специального фонда.

— Организация номер двенадцать… — повторил сыщик. — Что-то новое. Раньше у наших шпионов такого не было.

— Не стоим на месте, — улыбнулся Тришатный. — Под командой Ботабая Аламановича около двадцати джигитов. Думаю, вам хватит. Николай Алексеевич в полном здравии, он поможет. Подпоручику запрещено покидать пределы гауптвахты, поскольку он находится под неусыпным наблюдением наших противников. Пусть думают, что мы подозреваем Лыкова-Нефедьева.

— Но приеду я, — возразил Алексей Николаевич. — Начну, как вы выразились, баламутить воду.

— И хорошо, нам только это и нужно. Ребята занервничают, примутся ставить препоны, сбивать вас со следа. И в конце концов выдадут себя.