Святой: гарпун для Акулы

Правда, продавщица из «лавки древностей» в тихом арбатском переулке вроде бы знала одного Гогу, сдававшего на реализацию кое-какие безделушки. Но мало ли Гог в многомиллионном городе?

К тому же, по описанию, выбитому тумаками Серегина из нижнетагильского рокера, Гаглоев был невысоким лысым плюгашом без особых примет, если не считать золотого перстня с желтым камнем вроде янтаря на большом пальце левой руки. Камень предохранял хозяина от болезней и сглаза — так, во всяком случае, объяснял свою привязанность к украшению сам Гаглоев.

Гога-2 золотых побрякушек не носил, ростом был выше среднего, а главное — заплетал длинные волосы в косичку а-ля Борис Гребенщиков.

Судя по всему, какой-то ветеран движения хиппи спускал остатки коллекции покойного деда-академика, дабы забить косячок, то есть купить на Лубянской площади легких наркотиков для услады души.

Лязгнул дверной замок, что заставило Святого натянуть плед до подбородка. Зал, где он занимал диван, был проходным, и, хотя Лия не обращала на него внимания. Святой не мог перебороть в себе стыдливости. Это довольно странное для бывшего офицера качество было результатом провинциального воспитания.

— Хай! — слетел с густо накрашенных губ хозяйки квартиры индейский клич из популярных некогда фильмов студии «Дефа».

Обольстительная барменша пронеслась по комнате, на ходу сбросив короткий дамский пиджак бирюзового цвета, швырнув сумочку на кресло и вжикнув «молнией» юбки.

— Хватит друшлять! — Лия сдернула плед. — Я по-стахановски вкалываю всю ночь, а здоровенные битюги сопят в обе дырки! Бегемотик! — Этот призыв адресовался Серегину. — Поднимайся!

— Оторва ты, Лийка! — укоризненно заметил Николай, моргая заспанными глазами.

 — Носишься голышом перед непорочно чистым мужчиной! Хотя бы тапочки комнатные надень! Тьфу! — Серегин стыдливо ткнул перстом в алые сердечки на полупрозрачном нижнем белье подруги. — Стыдоба!

— Ревнуешь, муравейчик ты мой! — проворковала Лия.

Затем она разбежалась, прыгнула и повисла на сердитом любовнике, словно обезьяна на финиковой пальме. — Ну обними своего мышонка! — просюсюкала она, сложив губы трубочкой для поцелуя.

Утомленный вчерашними странствиями, а еще больше непрерывным сексуальным марафоном, Николай голосом умирающего лебедя попросил:

— Может сделаем паузу, скушаем «Твикс» и баиньки?.

.

Шесть часов утра! Я в армии обет дал: на гражданке раньше десяти не вставать! — Николай подхватил подругу на руки и закружил по комнате. — Спи, моя радость, усни…

Но тут взорвался Святой:

— Сначала Лия устроила переполох, теперь ты отплясываешь танец маленьких лебедей. А мне что делать прикажете?! — Завернувшись в плед, точно древний римлянин в тогу, он сел на край дивана.