Святой: гарпун для Акулы

 — Под дверью станем ночевать?

— Предлагаешь торчать здесь безвылазно? — Святой вскинул на плечо сумку. — Кончай расслабляться, а то с этими игорными автоматами отвык от серьезной работы. Привыкай, Коля. Как говорится: «Добро пожаловать на войну».

Владивосток из окна автомобиля показался Святому даже ничего. Мимо все время шныряли иномарки, перекочевавшие с японских автомобильных кладбищ, разноцветными огнями переливались витрины магазинов и ночных кафе.

Пригород, совсем как у них, был в основном застроен добротными и просто роскошными особняками. Ближе к центру их становилось все меньше, зато во множестве теснились привычные советскому человеку серые «хрущевки», «сталинки», «брежневки», не трущобы, а так, трущобки.

Кирпичная пятиэтажка Черкасова мирно примостилась рядом с детским садиком, который окружал тихий уютный зеленый дворик.

— Подожди, — бросил Святой шоферу, выходя из машины. — Можешь еще пригодиться.

— Зачем он тебе? — спросил Серегин и первым стал подниматься по лестнице.

В полутемном подъезде стоял, неистребимый запах сырости и свежей побелки.

— Может оказаться, что ты прав. Тогда придется ехать обратно.

— Ну, не знаю. — Святой неопределенно повел плечами. — Скорее всего в какую-нибудь гостиницу. Деньги есть, чего жадничать?

Они остановились на лестничной площадке напротив пятьдесят четвертой квартиры.

— Звони, — шепнул Святой.

— Никого нет. — Серегин еще сильней надавил на кнопку звонка. Приехали так приехали. Ну что, пора искать гостиницу.

— Подожди! — Святой потянул за ручку. Дверь неожиданно открылась.

В квартире горел свет.

— Живем, командир! — воскликнул Николай и бодро переступил через порог. Не успел он сделать и двух шагов, как внезапно остановился посередине коридора.

— Что там? — спросил Святой, хотя уже и сам обо всем догадался.

Паша лежал посередине комнаты лицом вниз с простреленным затылком. Ворот рубашки был оторван и запекся от крови. Правая рука у Черкасова оказалась заломленной за спину, словно ее выкручивали. Вокруг в беспорядке валялись вещи.

— Ничего не трогай! — одернул Святой Серегина, когда тот попытался перевернуть Пашу. — Хочешь пойти по моим следам?

Николай взволнованно посмотрел на друга.

— Надо уходить, командир! Нельзя, чтобы тебя здесь взяли.

 — Серегин подчеркнул слово «тебя», памятуя о тюремном прошлом Святого. — Местным следователям никакая ФСБ не указ. Так отделают, мать родная не узнает.

— Ты мне будешь рассказывать?! — сказал Святой, в глубине души благодарный другу за заботу.

Он постоял еще какое-то время, внимательно разглядывая комнату, словно боялся пропустить что-то очень важное.

Его взгляд перескакивал с одного предмета на другой. Наконец Святой повернулся и решительно направился к выходу.