Святой: гарпун для Акулы

Служить в «десятке» было престижно и весьма выгодно с материальной стороны. Отправиться куда-нибудь военным советником означало обеспечить себя на долгие годы жизни.

Впрочем, о выгоде лейтенант не размышлял. Среди высоких потолков, деловито снующих людей, сверкающих надраенных полов и прочего великолепия боевой офицер, привыкший к спартанским условиям казармы или какого-нибудь сборного домика модульного типа, чувствовал себя не в своей тарелке.

Хмурый майор пошушукался с дежурным, передал сопроводительные бумаги и сухо бросил:

— Новиков, еле дуйте за дежурным.

Старлея вели по бесконечным коридорам Генерального штаба. Сопровождающий был молчалив, но приветлив. Он то и дело оборачивался и ободряюще улыбался:

Дверь отворилась. Маленький кабинет. Ничего лишнего: обязательный портрет, стол, несколько стульев у стены, пепельница под хрусталь на втором столике с придвинутыми двумя креслами.

Сопровождающий вышел, и Новиков остался один. Устроившись в кресле, он поправил узел галстука, одернул мундир. Мелодичный звон боевых наград нарушил тишину.

Ждать пришлось недолго. Грузный генерал-майор с нездоровым, отекшим лицом и старый знакомый Банников с погонами полковника на плечах, переговариваясь между собой, вошли в кабинет.

— Товарищ генерал, — обращаясь к старшему по званию, начал Виктор, старший лейтенант Новиков…

— Садись! — остановил его генерал. — В кресло садись!

Сам он устроился за столом, предложил сигареты:

— Кури, лейтенант. Отвык небось от приличного курева-то?

Курево было поистине генеральским: «Данхил», лучшие сигареты в мире, как без излишней скромности заявлял поставщик английской королевы.

— Спасибо.

— «Болотная смерть», — усмехнулся генерал. — Я ими сердце посадил. Из какой гадости их делают? «Планом» в Афгане не увлекался? — задал неприятный вопрос генерал-майор.

— Некогда было! — нахмурился Виктор.

— Расслабься, Новиков. Не напрягайся. Наркотиками особый отдел и военная прокуратура занимаются, — успокаивающе улыбнулся собеседник. Проблема, понимаешь ли, новая возникла. Попривыкали к разной дури в Афганистане. Завели моду обкуриваться перед рейдами… — Обвислые щеки генерала дрогнули, и желваки заплясали на скулах.

«Что ты знаешь, штабная крыса, про рейды! Когда спишь на камнях и задыхаешься от недостатка воздуха в высокогорье, когда идешь по размолоченному артиллерией кишлаку и ноги твои скользят на кусках человеческого мяса, когда силы на исходе, а нервы сдают, тогда закуришь. Все закуришь: анашу, гашиш… Кто тебе дал право осуждать сломавшихся на этой войне людей?»

— Ишь, нахохлился! — заметил раздраженность лейтенанта собеседник.