Святой: гарпун для Акулы

Упорство — ключ к военному искусству…

— Шпаришь, что твой народный депутат, — похвалил Суров, однако не преминул остудить ораторский пыл Виктора:

— Но вряд ли до них доходит. Посмотри, зевают…

Негры и впрямь переступали с ноги на ногу, потягивались, демонстрируя полное равнодушие к речи Новикова.

Жоаким с деланным интересом таращил глаза, в которых проглядывала безысходная тоска. Он даже позабыл русский язык и, обращаясь через переводчика, поинтересовался:

— Командир, Вы где служили до прибытия в центр? Ангола, Эфиопия или Ближний Восток?

— Афганистан, — ответил Виктор, скрипя зубами от отчаяния.

«Надо, надо найти общий язык с этими ребятами.

— Афганистан? — коверкая слова, повторил Жоаким несколько раз. Зычно одернув соплеменников, он продолжал:

— Сколько времени вы там пробыли?

— Я взял автомат в руки, когда мне исполнилось десять лет. Первого человека я убил в одиннадцать. С тех пор не переставал сражаться! — Негр продолжал говорить по-португальски, демонстрируя таким образом если не презрение, то уж по меньшей мере снисходительность. — Да, командир, вы лучше разбираетесь в теоретических вопросах: как правильно готовиться к наступлению, какие силы надо сохранять в резерве, как организовывать систему обороны.

Я уже учился в Союзе на спецфакультете Университета дружбы народов. Дома из полученного там мне ничего не понадобилось. Дух воина живет в сердце мужчины. С этого надо начинать учебу, не с пустых слов… — Негр ударил себя кулаком по груди, и она отозвалась глухим звуком.

Виктор понимал, что Жоаким прав, но признать это означало бы признать себя кем-то вроде европейского монарха с чисто символической властью.

— Виктор, ты что задумал? — заволновался переводчик.

 — Не дури! Он же машина! Втопчет тебя в землю! Позора не оберемся.

Негр покачнулся, словно не мог оторвать ступней от асфальта плаца, оглянулся на своих и, продолжая сиять улыбкой, вышел из строя.

— Сними часы и ремень! — приказал Новиков.

Офицерский кожаный ремень змеей лег на землю, рядом с ним примостились часы «Ориент». Их дорогое хрустальное стекло отбрасывало солнечный блик на лицо негра.

Жоаким по-прежнему улыбался, но сейчас уже какой-то плотоядной улыбкой тигра, готовящегося растерзать свою добычу.

Остатки химии вмиг выветрились из головы Сурова.

— Кончай, Витя, — ошалело шептал переводчик. — Начальство разорвет на куски. Это же не призывник из военкомата. Замочишь — под трибунал пойдешь. Проиграешь — «блэки» жизни не дадут.

— Сгинь, Миша! — отодвинул сослуживца Новиков.

И обратился к негру:

— Слушай, Женя! Я тебя теперь буду так называть…

— Мой имя — Жоаким! — набычился тот, играя мышцами под рубашкой.

— Ничего, побудешь Женей! Домой вернешься — станешь Жоакимом. От слов. Женя, перейдем к делу.