Тайная связь его величества

– А ты хорошо помнишь, как Стефания возмущалась поведением Ирины, которая посмела в образе ведьмы изобразить мать Константина Петровича?

– Так ты же про Ирку слушать не хотел, – прищурилась Зина.

– Давай рассказывай, – велел я.

Зина пожала плечами.

– Ладно, вернусь к той теме. Стефка – она к тому времени уж давно была замужем за Константином Петровичем, Игорь уже подростком был – ужасно злилась на Ирку, прямо на пену исходила. Моя мама молча ее слушала, и тут Елизавета вплывает в комнату, говорит: «Тефи, успокойся. Мне совершенно безразличны выходки деревенской девицы.

Ее господь накажет». Сказала, как плюнула! Через неделю Ирину нашли в заброшенной сторожке, ножиком изрезанную. Ну точно, Елизавета колдунья! Почуяла, что Арсений девку накажет. Нехороший был глаз у главврача, я ей в лицо смотреть опасалась. Елизавету Георгиевну и домашние побаивались, даже шебутные Ростик с Владиком при ней тише становились. Но они совсем прабабку не любили. А вот Игорь ее обожал. Сейчас тебе интересный случай расскажу…

Елизавета Георгиевна собирала фарфоровые домики. У нас таких не купить было, ей из-за границы разные люди везли в подарок эти дворцы.

Елизавета коллекцией очень дорожила, никому к ней прикасаться не разрешала. Я отлично помню, как мама меня однажды к шкафу со стеклянными дверками подвела и строго предупредила:

– Упаси тебя бог эту ерунду тронуть. Беда будет! Это главная хозяйская ценность.

Все в семье знали о том, что Елизавета над своим фарфоровым барахлом прям трясется. А Ростик как-то решил дома в теннис поиграть. Ракеткой взмахнул… Бумс! Мяч прямо в коллекцию угодил, та вдребезги разлетелась. Ростислав удрал. На шум Стефа примчалась, увидела осколки, кинулась за хулиганом.

Мама моя тоже прибежала, стоит, не знает, чего делать. Можно ей осколки собирать или лучше к ним не прикасаться? Потом в гостиную заглянул Игорь, сел на корточки, начал аккуратно целые куски из крошева вынимать. И тут Елизавета появляется. У нее стало такое несчастное лицо, что мамуля ее впервые в жизни пожалела. Вроде даже слезы на глазах у ведьмы заблестели. Застыла она на пороге, ни звука не издает. Мамочка к занавеске попятилась, ей аж дурно стало, залепетала:

– Елизавета Георгиевна, я на звон примчалась, не трогала ваши игрушки… Здоровьем дочери клянусь, не виновата, ничего не била…

– Знаю.

Убери здесь. Возьми губку, иначе пальцы изрежешь.

Игорь вскочил, к бабушке бросился. Обнял ее, прижался и как закричит:

– Лизонька, любимая! Я убью Ростика! Я ночью его удушу! Я все домики склею! Я тебе помогу!

Мама моя чуть в обморок не упала. Гарик до того дня людям в основном только «да» или «нет» говорил, сам ни с кем первым беседовать не начинал, с домработницей не здоровался.