В объятьях звёзд (СИ)

– Иди ко мне, поцелуй, как в старых фильмах?

Слёзы застилают глаза, но я выполняю просьбу Макса. Зарываюсь в волосы, желая навсегда остаться с ним. Умереть, если нужно. Но вместе.

Чувствую на языке кровь и отстраняюсь. Помогаю жениху перевернуться на бок и выкашлять кровь.

– Спаси себя, – хрипит мужчина, морщась от боли.

Сглотнув, тянусь к его чемоданчику и вынимаю переносной нейрограф. Один конец аппарата подключаю к пустому репликанту и опять сажусь возле жениха.

– Не могу, это убьёт тебя, – закусив губу, прячу глаза.

– Сможешь, – Макс опять кашляет и дышит тяжело, с хрипом. – Давай, трусишка! Соберись, Лан!

Мужчине больно. Очень. Но он старается подбодрить меня. А я чувствую себя ужасным человеком. Проглотив ком в горле, поднимаю голову. Макс уже молчит. Лишь еле-еле вздымается грудная клетка, а под ним огромная лужа.

– Я люблю тебя, – шепчу и подключаю датчики к вискам.

– Я тоже, – выдыхает Макс и слегка выгибается от электрического импульса, подаваемого нейрографом.

Игольчатые щупальца полностью сковывают голову жениха, впиваясь и проникая в мозг. Макс смотрит на меня, переплетает наши пальцы в замок. Склонившись, целую. В последний раз. Жадно, с любовью.

Пустой биодроид, лежащий чуть в стороне, немного гудит. Личность моего жениха, все его знания и память переносятся в ядро робота. Мужчина уже не отвечает на мой поцелуй. Отстраняюсь. Он улыбается в последний раз, так грустно, немного кривовато. Медленно закрывает глаза и в последний раз выдыхает.

Нейрограф ещё работает, скачивает последние данные из мозга моего жениха. Падаю под его бок. Плевать, что всё в крови. Обнимаю крепко, вжимаюсь, зажмуриваюсь. Мечтаю остаться рядом. Пусть этот реактор уже взорвётся и поглотит нас. Главное – мы будем вместе.

Репликант приходит в себя. Встаёт за спиной. Сканирует пространство и отключает передатчик. Он подхватывает моё тело на руки, цепляюсь за тело жениха, но бездушный робот крепко фиксирует, не реагируя на мои истерику и трепыхания.

– Жди здесь! – приказывает он, оставив в коридоре, и запирает дверь машинного отсека изнутри.

Сколько так сижу? Понятия не имею. В душе я умерла вместе с Максом. Сейчас просто жду, когда этот чёртов челнок взорвётся и ноющая боль в груди, наконец, закончится. Но корабль через время перестаёт издавать ужасный гул и, дёрнувшись, стал набирать скорость. Похоже, робот всё-таки починил транспорт.

Ещё через несколько минут дверь распахивается и появляется биодроид.

– Вставай. Я погружу тебя в гибернацию, – требует бездушная машина.

– Нет, – мотаю головой и опять плачу. – Ты починил челнок?

– Не до конца. Но пока всё стабильно. Вставай, Лана. До «Убежища» лететь ещё тридцать световых лет.

– Я не хочу засыпать. Не хочу в это убежище.