Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Вы пришли, господин, — слабо подала голос Синькова, о которой я предпочел бы забыть. — Спасли меня…

— Давайте поедем молча, — не оборачиваясь, раздраженно попросил я. — Если по наши души вновь явятся волки, я хочу услышать их вой заранее.

— Зачем? — испуганно проблеяла пассажирка, когда машина тронулась с места.

— Чтобы поддержать моего родича, который сейчас не в салоне, — резонно заметил я.

— Надо скорее уезжать, — живо возразила Марфушечка. — Если тот ужасный человек захотел бы, то поехал с нами. А раз решил…

— Закройте рот, — процедил я и, памятуя о прошлой истерике, добавил, — а если начнете орать, то я вас выволоку наружу и вам придется бежать вслед за машиной.

— Что? — опешила девушка.

— Тот, как вы выразились, «ужасный человек», решил не выкидывать вас на дорогу только по душевной доброте, — пояснил я. — У меня с этим проблем не будет. Я некромант и не испытываю жалости к живым.

На последних словах я понизил голос до зловещего хрипа и едва не закашлялся от напряжения в связках. Но прозвучавшая угроза возымела успех, и Синькова замолкла, отодвинулась за сиденье, прижавшись к двери чтобы не встречаться со мной глазами и вообще сделаться незаметной. Меня это вполне устраивало.

Машина катилась по дороге, и я то и дело поглядывал в боковое зеркало, чтобы убедиться, что за нами скачет крупный конь с двумя всадниками на спине. А за ними словно громадный конькобежец скользит по ледяной полосе великан, держа на руках, обернутую в зеленый брезент лошадь. Стас трубил в рог, создавая позади себя корку льда, а девушка контролировала скорость скакуна, чтобы лед успевал схватиться на асфальте.

Зрелище было завораживающим. И я подумал, что вряд ли когда-нибудь увижу подобное. Все же хорошо, что я не приказал своим миньонам пришибить незнакомку. Я хмыкнул, поняв, что почти уверен, всадницу зовут Авдотья. Вряд ли кто-то посмел бы так говорить с господами-жандармами, про которых много говорят в деревне, и которые на ее глазах распугали волчью стаю. Но она не казалась впечатленной. Скорее выглядела как человек, которому нечего терять, и некого бояться. Все же Зимин был прав, когда говорил о том, что безродные порой имеют больше свободы, чем те, кто цепляется за титулы.

— Меня укачивает, — пискнула вдруг Марфушечка.

— Потерпите, — бросил я обеспокоенно. — Нам сейчас нельзя останавливаться. Иначе мы останемся на дороге посреди льда.

— Зачем такие сложности? — хныкнула осмелевшая Синькова. — Какую-то лошадь спасать вам кажется важнее, чем доставить меня… то есть нас, в безопасное место?

— Уверяю, вас, нам со Станиславом Александровичем ничего не грозило, — ответил я с усмешкой. — Вы не знаете, что мой напарник владеет рангом легенда. При желании, кустодий мог бы заморозить ту стаю на месте.