Эпоха Опустошителя. Том I (СИ)

Понятия не имею почему я мог говорить на ней, ведь она в корне отличалась от других известных языков Терры, но тем не менее складывалось впечатление, что изучал я её будто бы всю жизнь. Всё-таки со мной определённо что-то не так. Те провалы в памяти не взялись с ровного места.

После услышанной ломаной речи челюсть парня переместилась в район пола и тот мгновенно замолчал.

— Ты… Как ты смог? Ушам не верю… — прошептал ошеломлённо он, моментально опуская глаза на собственные руки. — Надо же… Я совсем ничего не чувствую. Но… как?

— Про… сто… ска… жи… так… луч… ше? — повторил невозмутимо я.

— Да, лучше, — закивал тот, словно деревянный болванчик. — Слегка резковат, местами не разобрать окончания слов и букв, но вполне разборчив. Сойдет за язык общин. Главное, что твоя архаика не ощущается.

Стоп. То есть он не слышит её, а ощущает? Холера! Что за ерунда?

— Впе… ред, — указал я на ширму, а затем опустил взгляд на деревянный табурет рядом с кроватью, на котором покоился стилет знакомой стервы. — Пока… зывай… дорогу…

Несколько кратких мгновений на лице у Цуга явно выражалось внутреннее противостояние, но протяжно выдохнув, тот решительно кивнул, так и не заметив моего движения рукой над стулом.

— Держись рядом. Не отставай.

Ширма, которую откинул в сторону Цуг являлась не более чем заградительной «стеной» от остальной части барака. На первый взгляд в ветхом помещении было коек пятьдесят. Причем складывалось чувство, что казарму возводили наспех из всякого барахла. Да и запашок витал соответствующий.

Гвалт снаружи усиливался с каждым пройденным метром. Стоило миновать хлипкие двустворчатые двери и выйти за пределы здания, как всё естество стало медленно выпадать в осадок. Иное и чужое мироздание явило себя во всей «красе».

Да, я видел не всё на свете, но за свои скромные двадцать три года и тринадцать лет в синдикате пришлось лицезреть и сделать многое, но кто бы мог представить, что я несколько недооценил масштаб Альбарры! Раскинувшаяся перед глазами местность по своим размерам напоминала не военный лагерь, передо мной предстала частичка огромного города.

Из всех мест на этой планете меня забросило не просто в самую задницу, что-то внутри подсказывало, что от дома я был очень далеко. Хватило взгляда на незнакомое вечернее небо и на две заходящие солнечные звезды, чтобы понять, что от родной Терры я минимум в паре-тройке миллионов световых лет.

Что б мне провалиться!

Однако последним гвоздём в крышку гроба оказался непрекращающийся бубнёж Цуга:

— Добро пожаловать в… зону смертников.