Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени

В голове вертелось только "Штаб", "якорь", "три" и "Морис", но больше я ничего не запомнила.

Впрочем… не стоило предавать большое значение воспаленному разуму. Я все это время только и думала, что о Морисе, ни на секунду о нем не забывала.

В таком пограничном состоянии я проболталась несколько дней. Наматывая круги по городу и все время задаваясь вопросом, что происходит, и что я такое? Меня никто не видел, не слышал, не чувствовал… И я ничего не понимала.

А в один день обнаружила себя стоящей напротив входа в Генеральный Штаб. Видимо, мысли о Морисе привели меня в это место, не иначе, хотя я и не старалась прийти сюда нарочно.

Не знаю, зачем я пришла сегодня к Штабу. Следовало как-то шагать дальше, попробовать понять, что я теперь такое и почему не рассеиваюсь полностью. Дойти еще раз до мамы и снова попробовать выйти на контакт с ней.

Но я стояла на пороге Штаба и не могла заставить себя уйти. Стояла очень долго, смотрела на снующих туда-сюда инквизиторов и снова не могла унять слезы, хотя я и думала, что уже выплакала все что можно.

Меня никто не видел и не слышал, зато всех видела и всё слышала я.

И до меня долетали обрывки разговоров инквизиторов, в том числе о Морисе.

— Который день из кабинета носа не высовывает…

— Поговаривают, у него резерв так и не восстановился…

— Да, его сейчас другой куратор заменяет…

— А что с его невестой?..

— Еще бы, от нее даже тела не осталось…

— Эффу так выжег ее, что ли?

— Даже похоронить нечего…

Нет, всё-таки не могу, я должна его увидеть. Как бы больно ни было. Может, тогда пойму, почему я застряла тут и не иду дальше?

Пройти в Штаб я смогла легко и просто, как и попасть в кабинет Мориса — пройдя прямо через дверь. Как призрак, как некая Тень. Как невнятное нечто, которому никто и ничто не может помешать.

Морис был в своем кабинете, и у меня сердце сжалось при взгляде на него. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку и положив скрещенные ноги прямо на стол. На столе стояла полупустая бутылка из-под виски да пустой стакан. А весь пол был усеян осколками, видимо, других бутылок, которые словно бы швыряли в стены.

Но разбитые бутылки меня интересовали меньше всего. Я смотрела только на Мориса, чей взор был непривычно потухший и отсутствующий. Его боль читалась невооруженным взглядом, и я всхлипнула, а глаза мои вновь были на мокром месте.

Морис сидел в обнимку с Глориком. Тот распластался на нем, положив лапки на грудь Мориса и уткнувшись в него носиком. Оба такие грустные и печальные, что аж сердце разрывалось на части. Больше всего на свете я сейчас хотела обнять обоих и больше никогда не отпускать. Но я боялась даже пробовать подходить и прикасаться. Боялась не ощутить прикосновения и окончательно поехать крышей от душевных мук. Я этого просто не выдержу.