Lex

Поэтому я и поехала к вам в деревню просить ее простить меня за все те жестокие слова, которые я ей наговорила. А после и Эммануилу разрешила привезти вас сюда. И вот, почти через год лечения, болезнь отступила. Я вновь почувствовала себя сильной и всемогущей в этой жизни. И я снова начала оскорблять и унижать твою маму. А когда ты стала ее защищать, то мои нападки перешли и на тебя. Ты можешь меня ненавидеть, но я до сих пор считаю, что твоя мать не подходит моему сыну. С ним рядом должна была быть женщина сильная, голубых кровей, чтобы у ее родителей были хорошие связи и банковский счет в Швейцарии, как минимум.

– О боже! – я схватилась за голову. – Да когда же это закончится! – резко обернулась к ней, понимая, что сказанула. – Извини, я не это хотела сказать. Просто твои суждения о том, кто и кому больше подходит, меня реально достали! Ты не Господь Бог, чтобы решать это.

– О! Поверь мне, он мне это дал сам понять уже во второй раз. Уже две недели я знаю свой диагноз. Как раз в тот день, когда ты ушла из дома, мне его и сообщили. И я даже рада, что тебя не было на тот момент в доме. Гостиная выглядела не лучшим образом в тот вечер. Но после, успокоившись, я все обдумала. Снова просить прощения у твоей матери я не могла. Она бы уже и не поверила в искренность моих извинений. Поэтому я хотела поговорить с тобой. Но ты не возвращалась несколько дней, и я пошла искать тебя на твою квартиру.

– Не напоминай мне об этом дне, пожалуйста. Все самое плохое произошло именно тогда.

Моя неофициальная первая ссора с Лексом, второй аукцион, скандал с бабулей, а после и похищение – все это произошло в тот день. Брр… жуткий день в моей жизни.

– Хорошо. Не будем об этом пока, но если захочешь рассказать, я тебе выслушаю.

Я с недоверием взглянула на нее. Та ли это женщина, что была еще с утра.

– И не смотри на меня так. Я серьезно.

– Слушай, бабуля, я предложила тебе мир, ты не согласилась. К чему же тогда эти слова?

– А кто сказал, что я не согласилась.

– В смысле? А кто только что пришел и начал мне опять втирать, что мы недостойны тебя и всего твоего семейства?

– Я просто хотела быть честной с тобой, раз мы решили попробовать подружиться. Насколько это возможно в нашем случае.

Я молчу. Перевариваю ее слова. А вернее, пытаюсь ее понять.

– Когда ты родилась, я была и счастлива, и огорчена одновременно. Счастлива, что у моего горячо любимого сына появился ребенок. А огорчена, потому что этот ребенок от такой простушки.

Я вдохнула полной грудью и уже собиралась выдать очередную порцию ругательств, как она подняла руку в жесте, останавливающем этот поток грязи.

– Постой! Дай мне закончить. Ты меня сейчас не понимаешь.