Несбывшаяся жизнь. Книга первая

А осложнения после такой болезни – могут ли они не задеть малыша? Елена Николаевна сказала, что могут, всякое бывает. А у самых здоровых и дисциплинированных рожениц разве не бывает детей с отклонениями? Бывают, еще как бывают…»

И все же было страшно.

Но не родов боялась Лиза и даже не того, что будет дальше.

Боялась она двух вещей: больного ребенка и того, что не сможет его полюбить… Вдруг он будет копией Лешки?

«Боже, о чем я думаю! Какой стыд…»

Лиза мотнула головой. В конце концов, он, ребенок, ни в чем не виноват. Это она дел наворотила, а значит, и отвечать тоже ей.

Когда Лиза сказала Марии, та промолчала. Только вздохнула громко.

Так Мария и дальше себя вела – молчала и вздыхала. Ждала, чем дело кончится.

Кажется, для нее все было предельно просто и ясно:

Пыталась подслушать разговоры Лизы с заведующей, но понятного было мало. Да и что ей предложит бездетная и одинокая баба? Конечно, рожать.

Вон как воркуют по часу, подружки! Мария ревновала дочь к Елене Николаевне, но молчала и молчала – ни слова. Понимала: скажи она что-то – и тут же вспыхнет скандал.

Кто она для нее? Пустое место…

– Может, прервать? – в очередном разговоре осторожно спросила Елену Николаевну Лиза. – Мне так страшно…

– Посмотри на меня, – сухо ответила Елена Николаевна. – И все встанет на свои места.

– Я поняла, – вздохнула Лиза.

Немного отпустило и захотелось на улицу. Выйти во двор и подставить лицо медленно падающему мягкому снегу, проглотить пару снежинок… Надышаться, нахлебаться свежего зимнего воздуха…

«Да и молока надо купить, – вспомнила Лиза, – и свежего хлеба. Все подъели, ничего не осталось».

Лиза оделась и вышла из квартиры. Ноги еще дрожали, голова кружилась.

«Я справлюсь, – твердила она. – Я со всем справлюсь! Я сильная и отважная, и все у меня будет хорошо!»

Она открыла тяжелую подъездную дверь и осторожно ступила на землю.

Было удивительно тепло и влажно. Медленно кружились снежинки, и Лиза, закрыв глаза, подняла кверху лицо.

Через пару минут лицо стало мокрым – и она улыбнулась. Смахнув влагу с лица, медленно пошла в сторону магазина. Настроение у нее было прекрасным. Так бывает всегда, когда человек принимает решение.

До молочного было минут десять.

«Может, глазированные сырки, – подумала Лиза. – Это было бы отлично, Анюта их обожает!»

И Лиза прибавила шагу.

Растянулась она у самого магазина.

Упала навзничь – ударившись и спиной, и плечом, и бедром, и головой. Вязаный берет отлетел в сторону.

Очередь заохала, закудахтала, загомонила. Лизу бросились поднимать.

А Лиза плакала. Громко, навзрыд, подвывая и вскрикивая.

– Сломала что? – над ней наклонилась пожилая женщина. – Болит? Может, скорую?

– Скорую! – захлебываясь от слез, согласилась Лиза.