Отрок. Внук сотника

Поднимай стан, накормим людей, скотину, и как раз рассветет. Ехать надо. И построже там, хватит с нас приключений. Илья, что тут у вас?

– Корней Агеич, медку не найдется? – Илья был предельно вежлив, только что не кланялся. – А то Михайла травы для перевязки жевал, горько же.

– А запаренной травы у тебя, конечно, нет? – недовольно пробурчал дед.

– Вчера вся вышла, хотел с утра запарить, да вот ведь какие дела…

– Что тут у вас случилось-то?

– Михайла лазутчика заметил. Я-то вполуха сплю, когда раненые… чувствую, он дышать по-другому стал, только хотел встать, посмотреть, а он шепчет: самострел давай.

Ну и… это, я заряжал, он стрелял, а потом в нас. Он, от греха, из саней вывалился, ну и рана открылась. Так как насчет медку-то?

– Есть, есть, – дед похлопал по баклажке, привешенной к поясу, – только давай его сначала на место переложим.

– Лежи уж… сам. Взяли! Вот так, на, хлебни, травы и правда горькие.

– Корней Агеич, дозволь и мне приложиться, кости все ноют, видать, снег пойдет.

– Вот только этого нам и не хватало. Приложись, чего уж там, вдвоем сегодня стреляли. Я Бурею скажу… эй-эй, меру-то знай! Чуть не все выхлебал! Всем ты хорош, Илья, но в питии удержу не знаешь.

– Чего сказать-то мне хотел, Корней? – раздался сбоку неприятный хриплый голос.

Обозный старшина Бурей был не просто страшен – им можно было пугать не только детей, но даже и взрослых. Горбатый, руки висят ниже колен, надбровные дуги – как у питекантропа, носа почти нет, а борода растет от самых глаз. Ратнинские бабы вполне серьезно утверждали, что матушка прижила Бурея в лесу с лешим. Единственный из обозников, он имел серебряное кольцо ратника, причем заработал его за один раз.

Обладая жуткой физической силой, однажды, когда к телегам с ранеными прорвались половцы, он оглоблей вынес из седел одиннадцать степняков, а из него самого потом вытащили четыре стрелы.

Мужики Бурея уважали не только за силу, но и за ум, а также за кое-какие лекарские знания, недоступные даже Настене. К уважению, правда, примешивалась некоторая доля легкой жути. Не из-за внешности, а из-за того, что Бурей умел избавить от мучений безнадежного раненого всего лишь нажатием большим пальцем на одному ему известную точку шейного отдела позвоночника.

Полонянки же и холопки держали Бурея чуть ли не наравне с Сатаной, поскольку до плотских утех он был не просто большим охотником, а прямо-таки фанатом. Сколько их, бедолаг, прошло через его руки, он, наверно, и сам не знал. Дважды он даже женился, но заканчивалось все одинаково: жены рожали ему мертвых младенцев и вскоре умирали сами.

– Чего сказать-то хотел, Корней? – повторил обозный старшина.

– Илюха твой отличился, надо бы наградить.

– С чего награждать-то? – Бурей даже и не глянул на Илью.