Отрок. Внук сотника

Она поверила и…

– Бурей? Хе-хе… К этой козе? Хе-хе-хе! – дед вдруг рассыпался мелким стариковским смешком. – Бурей! Хе-хе-хе! А она пове… Хе-хе-хе! А она поверила? Лавру… Ох… Хе-хе! Лавруха, слышь? Бурей по Аньке сохнет! Ну Михайла, ну… Ох, не могу. Хе-хе-хе!

По лицам окружающих начали расползаться улыбки, зазвучали смешки, хотя большинство присутствовавших, не зная Бурея, явно не могли по достоинству оценить юмор ситуации.

Дед, наконец отсмеявшись, снова придал себе строгий вид.

– Девица Анна обиделась, подстерегла меня во дворе, ударила по голове граблями и сбила с ног.

– Я же на костылях, деда, – Мишка забыл про официальный тон. – И сзади, неожиданно. Я упал, а она еще раз зубьями по лицу. Пришлось ее костылем… Наверно, язык прикусила, вот и кровь.

– Та-а-ак. А он тут при чем? – дед кивком головы указал на Первака.

– Первак ее и пальцем не тронул, только грабли на третьем замахе придержал, а то бы я без глаз остался.

– Ладно, кто еще это все видел?

Мишка оглянулся и обнаружил у себя за спиной Роську, стоящего с кучей лошадиной упряжи в руках.

– Господин сотник! Старший стрелок Младшей стражи Василий подтверждает все, что сказал старшина Младшей стражи Михаил!

– Ну да! Чтобы ты хоть слово Михайле поперек сказал… Кхе.

А чего же не помог своему старшине?

– Не успел, господин сотник! – бодро отрапортовал Роська. – Они без меня справились.

– Ну а ты что скажешь? Анька! Тебя спрашиваю!

– Да-а-а, а чего он? Я же напуга-а-алась!

– Кхе! Да, Михайла, пошутил… Теперь бойся, не дай бог Бурей узнает, что ты им девок пугаешь.

– Да я сама Бурею все расскажу! – заявила вдруг Анька. – Пускай он его…

– Расскажи, внучка, расскажи, – ласково поддержал внучку Корней.

 – А он возьмет и правда посватается. А я возьму да и выдам тебя!

– А-а-а! Не нада-а-а!

– Лавруха, – дед поманил рукой сына, – подойди-ка сюда, дело есть.

– А придержи-ка, сынок, эту свиристелку да подол ей вздень. Роська! Подай вожжи!

Анька попыталась дернуться, но Лавр без малейшего усилия удержал ее одной рукой.

– Ты!.. Коза!.. Облезлая!.. На раненого!.. Воина!.. Руку!.. Подняла!..

Каждое слово дед сопровождал хлестким ударом ременных вожжей. Анька сучила ногами и визжала.

– Он!.. Семью!.. Защитил!.. Кровь!.. Свою!.. Пролил!.

. А ты!..

Анькин визг, казалось, вот-вот перейдет в ультразвуковой диапазон. Из дверей избы (видимо, и туда достал наконец Анькин голос) выглянула мать и, мгновенно оценив ситуацию, перехватила вожжи перемазанной в тесте рукой:

Дед взглядом искушенного ценителя окинул исполосованный Анькин зад и скептически изогнул бровь.

– Думаешь, хватит, Анюта?

– Хватит, – повторила мать.

– Ладно. В сарай ее! На хлеб и воду, пока задница не заживет! А по вечерам – нужники мыть, благо у нас их теперь… Лавруха… кхе, расстарался.