Отрок. Внук сотника

Вот пусть к нему и идет. Бурею что волхв, что медведь, что сам леший. Башку мордой к заду вывернет и скажет, что так и было.

– Кхе! Понял, Илюха? – взбодрился дед. – Наука! Где-сунь-хренизация называется.

– О, как! – изумился обозник.

– А ты думал! – дед приосанился. – У нас все серьезно!

– Ну, если наука… тогда оно конечно…

– Или ты Бурея обнес и себе больше половины оставил? – поинтересовался дед.

– Ну да, его обнесешь!

– Тогда доставай золотишко.

Илья в третий раз полез за пазуху.

– Вот, Корней Агеич. Примешь за двадцать кун?

На ладони у Ильи лежали две золотые монетки с арабскими закорючками.

Дед взвесил монеты в руке, попробовал на зуб, внимательно оглядел, потом вынес вердикт:

– Давай-ка, Илюха, пойдем все же в дом, надо твою покупку обмыть, да и к ужину… кхе, подготовиться.

– Ой, Корней Агеич, да не надо… – снова засмущался Илья, но дед обхватил его за плечо и повлек в сторону крыльца.

Мишка огляделся, нашел взглядом разговаривающих Роську и Первака.

– Роська! Подойдите сюда, оба!

– Чего, Минь? Ой, погоди-ка, дай я тебе кровь сотру.

– Пустяки, царапина, подсохла уже, не трогай.

– Одежду закровенишь, потом стирать, – Роська извлек откуда-то чистую тряпочку и принялся осторожно отирать кровь с Мишкиной щеки.

– Ладно, ладно, хватит уже, – Мишка отвел Роськину руку с тряпочкой. – Слушай, поговорить надо. Где бы нам устроиться?

– А пошли в конюшню, там сейчас нет никого.

– Идите, я – за вами. Придумай там, чтобы посидеть, а то я уже все руки костылями отмотал.

Собственно конюшни, в привычном понимании человека более поздних веков, на подворье у сотника Корнея не было. Архитектурная мысль XII века до таких изысков еще не развилась.

Был просто навес, под которым ставили лошадей, да несколько жердей, не дававших им разбрестись. Но даже это было роскошью: в большинстве семей скотину вообще держали в загонах под открытым небом.

Мишка, конечно же, знал устройство конюшни по кинофильмам и телепередачам, но в натуре ни одной конюшни не видел. Хлев видел, и не однажды, но наиболее сильное впечатление от этого сооружения было не столько зрительным, сколько обонятельным, поэтому аргументация для обоснования необходимости строительства жилья для скотины у него в голове все как-то не складывалась.

– Василий, зачем врал? – первым делом спросил Мишка своего крестника.

– Я не врал! Просто сказал, что подтверждаю!

– Не выкручивайся, Василий, воину невместно. Ты сказал, что все видел.

Роська неожиданно набычился и повысил голос:

– А ты рабом был, знаешь, что это такое? Я был! И не хочу, чтобы его, как меня тогда… Соврал! И еще совру! Можешь делать со мной что хочешь!

– Что справедливости взыскуешь – добро. Хвалю. Но средство ты выбрал негодное.