Отрок. Внук сотника

Но догадываешься?

– Догадываюсь вроде бы.

– Догадывается он… Да больше ни на что другое столько сил не требуется! Иногда даже жизни лишаются!

– Ты хочешь сказать, что для восстановления этой способности?..

– Да! Неважно, хотел ты или не хотел, понимал или не понимал, чувствовал или не чувствовал, но ты Татьяне свою силу отдавал. Ты ВЕРИЛ. Не в заклятие волхва, конечно. Ты в себя верил, в то, что помочь можешь, и сам себя этой верой сжигал. Мог сдуру все отдать, сейчас отпевали бы. Нельзя мужам в эти дела лезть, вы все умом понять норовите, а здесь чувствовать надо! Ладно, хватит болтать.

Юля, давай качай в него силу, хочу посмотреть, как вы это делаете.

– Подождите! Матушка Настена, я еще спросить хочу. Почему у нас с Юлей не получилось ногу быстро вылечить? Демке-то мы помогли, а со мной не вышло…

– Мы Демке вовсе не рану лечили. У него тело устало со смертью бороться, силы кончились, а мы ему сил добавили, и все. А ты полон сил был, в полную бадью сколько воды ни лей – все мимо. Понял?

Мишка попытался сформулировать Юлькину мысль более просто:

– Тело лечится само, если хватает сил.

Мы можем только их добавить, но не лечить. Так?

– Так, – подтвердила Юлька, но было непонятно: то ли Мишка действительно все правильно понял, то ли Юлька его просто успокаивала, как и любого больного. – Давай руки, где там жилка… Как ты тогда назвал?

– Пульс. Пульсация – это когда…

– Не говори ничего, я пойму…

Слияние. Ясность, бодрость, сила – энергия.

Все это не словами – чувствами. В ответ: радость, удивление, кажется, испуг, что-то еще, совсем непонятное, но светлое…

Легкость, тепло, сонливость… Откуда-то издалека голос Настены:

– Вот ты и выросла, доченька, уже больше меня умеешь.

А он тебя в беде не бросит, теперь я уверена…

Проснулся Мишка, когда уже начало вечереть. Самочувствие было прекрасным, спросонья даже забыл о раненой ноге, но та о себе тут же напомнила, когда Мишка вознамерился вскочить с постели. Оделся и задумался. К Нинее конечно же ехать уже поздно, придется завтра с утра. Хотя с утра не выйдет: утром Лавр заберет Роську смотреть холопские семьи. Может, самому с ним поехать? Пока же надо навестить раненых ребят, тем более что вчера не получилось.

За дверью дожидался Роська.

– Как огурчик – зелененький и весь в пупырышках.

– Будет ржать, пойдем ребят навестим.

Петр и Артемий жили вместе в одной горнице старого дома. Оба сидели на одной постели, и Артемий, видимо от нечего делать, учил Петра играть на рожке. Вообще-то те кошмарные звуки, которые извлекал Петька из музыкального инструмента, музыкой назвать было нельзя, даже при самом доброжелательном отношении, но, входя в горницу, Мишка услышал реплику: «Вот, уже лучше».