Отрок. Внук сотника

Мишка, только сейчас поняв, что успел-таки извлечь оружие, сунул кинжал обратно в ножны. Волхв слегка пошевелился и слабо застонал.

Голос Нинеи ударил по нервам, как электрический разряд. Мишка сам чуть не вскочил с лавки – такому голосу было невозможно не подчиниться.

– Красава, принеси его одежду и собери еды в дорогу! – распорядилась Нинея.

Девчонка забежала за занавеску, из-за которой вышел волхв, и деятельно там чем-то зашуршала.

Волхв со стоном перевернулся на живот, поднялся на четвереньки. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного. С четвертой попытки мужику все же удалось подняться на ноги.

На Нинею он не смотрел, тупо уставившись на входную дверь.

Подскочила Красава, сунула волхву в руки котомку, шапку и тулуп. Тот одеваться не стал, держал свои вещи в охапке и слегка покачивался на нетвердых ногах, продолжая пялиться на дверь.

Красава шмыгнула в угол.

– А ты сейчас уйдешь! Насовсем! – От голоса волхвы по спине бежали мурашки, Мишке даже показалось, что на затылке зашевелились волосы. – Если приблизишься к моим землям хоть на день пути, тебя будет корчить так же, как сейчас! Красава, веди его к переходу через реку.

Девчонка вышла за порог, уставилась на волхва чуть исподлобья, немного так постояла и… поманила его к себе пальчиком. Здоровенный дядька двинулся к девчонке, как сомнамбула. Та, пятясь спиной вперед и не спуская с волхва глаз, вывела его из дома.

– Баба Нинея, я же его отпустил, из плена освободил, чего же он?

– Злой он. Слабый и оттого злой. Не смог прежний волхв себе достойного ученика найти. Измельчал народ, – Нинея вздохнула, брезгливо посмотрела на то место, где только что валялся недавний владыка Куньего городища. – Ты его отпустил… И я отпустила! Но я защитилась, а ты нет! Ты у околицы ждал, а он тебя тут ждал.

А я, старая дура, недоглядела. Слабый-то слабый, а мысли прятать умеет. Плохо ты его отпустил, неправильно.

– Да как же я защититься мог? – попытался возражать Мишка. – Я ж не ведун!

– А слово с него взять, чтобы не вредил? Не подумал? За освобождение мог бы и взять, и никуда бы он не делся!

– Я с него за освобождение секрет заклятия взял.

– Какого еще заклятия? – насторожилась Нинея.

– Он моей тетке чрево затворил, она рожать не могла. Вернее, рожала, но мертвых…

– Паскудник, бабу калечить, детей убивать! Не знала, я б ему самому кое-что затворила.

Привози свою тетку ко мне, избавим ее…

– Что? Да ты ума лишился…

Нинея вдруг напряглась, к чему-то прислушалась, на лице ее снова отразилась досада, но она быстро ее подавила и снова сделалась доброй, мудрой бабушкой.

– Как же это ты, Мишаня, сам умудрился?

– Да ничего особенного, баба Нинея. Сделал куклу, проткнул ей живот иглой, потом на глазах у тетки иглу вытащил, сломал и в кузнечный горн бросил. И куклу туда же.