Отрок. Внук сотника

А они их там тискают, всякую дрянь в рот суют, а щенки еще и сосать-то толком не умеют…

– Погоди, погоди… – Дед замотал головой, как конь, отгоняющий мух. – Для какой воинской школы?

– Тьфу ты! – у деда начало иссякать терпение. – Да знаю, что для нашей! Щенки-то там на хрена сдались?

– Деда, – вмешался Мишка, – помнишь, ты как-то говорил, что надо Прошке щенка подарить и посмотреть, как он его воспитывать будет. Дар, мол, у парня.

– Кхе… Было чего-то такое… Ну и что?

– Мы будем обучать охрану купеческих караванов. Помнишь, как Чиф засаду почуял? Всех спас тогда.

– Так ты хочешь псов на засады натаскать?

– Да, деда.

Раздать каждому из учеников по щенку, пусть сами учатся и псов учат.

– Роська! – рявкнул дед. – Кто там у девок заводила?

– Машка, то есть Мария Фроловна, она и корзинку из саней… – Ишь ты, Фроловна… А ну, за волосья ее и сюда! – Слушаюсь, господин… – Роська растерянно умолк. – А как же… за волосья…

– Что непонятно, десятник? – повысил голос дед и пристукнул деревяшкой в пол.

– Все понятно, господин сотник, бегу!

– Так. Значит, натаскать на обнаружение засад… – Дед одобрительно покивал каким-то своим мыслям.

– И еще от стрел уворачиваться, а то Чифа…

Голос у Мишки, неожиданно для него самого, дрогнул. Дед сочувственно глянул на внука, вздохнул:

– Кхе… Да, справный был пес… Ты себе-то щенка возьмешь?

– Второго Чифа уже не будет, а другого – не надо.

– Кхе… Ну, как знаешь… А кто же учить пацанов станет?

– Прошка. Будет кинологом Младшей стражи.

– Кем? Михайла, да сколько ж можно?

– Прости, деда. «Канис» – «собака», «логос» – «наука». Кинолог – собаковед.

– Собаковед… Придумают же.

Из-за двери раздался топот ног, девичий визг, в горницу влетела Машка и, споткнувшись о порог, брякнулась на четвереньки:

– А-а-а, деда-а-а! Он меня за косу-у-у…

– Молчать!!! Встать! Сопли подобрать! Волосья оправить!

Машка вскочила на ноги, бодро шмыгнула носом и мгновенно привела в порядок прическу.

Только что «во фрунт» не встала.

– Кто разрешил щенков брать? – прокурорским тоном поинтересовался дед.

– Им там холодно было, а я…

– Я не спрашивал: тепло или холодно! Я тебя, лахудра, спросил: кто разрешил?

– Молчать! Дурищи, щенки еще молоко-то сосать толком не умеют, а вы им что в пасть совали?

Дверь снова открылась, и в горнице появилась мать.

По всему было видно, что пребывает она в настроении самом что ни на есть воинственном.

– Анюта, я тебя не звал! – попытался пресечь конфликт в зародыше дед. Но не тут-то было. Мать гордо откинула голову и совсем не скандальным, но холодным, как лед, тоном заявила:

– Я в своем доме, батюшка, могу и без зова.

– Совсем охренели бабы…

– И поэтому нас можно таскать за волосы и бить лбом об дверь? – все тем же ледяным тоном осведомилась мать.