Синий, хвостатый, влюбленный

Мы с тобой большую часть дня проспали, и мясо уже начало попахивать. К тому же я не знаю, что здесь можно есть, – не хватало еще копыта отбросить.

Некоторое время мы просидели молча. Потом Леони не выдержал, встал, спустился вниз, нашел самую большую палку и пошел к водоему. Немного побродив около него, присматриваясь, он слегка наклонился – и в этот момент из воды выпрыгнула огромная рыбина. Если бы Леони не успел отпрянуть назад, эта пиранья вцепилась бы ему в самое дорогое.

Видимо, оценив масштабы покушения, он прорычал:

– Я больше на эту дурную планету ни ногой – пусть едет Станиславский! Ему, в его возрасте и с таким количеством детей, уже ничего не страшно.

А мне в это время стало так смешно, что я еле сдерживалась и фыркала в ладони.

– Ничего смешного! – снова рыкнул Леони.

– Ты просто не видел все это со стороны, – еле проговорила я и все-таки рассмеялась.

– Раз тебе так весело, то лови эту рыбу сама! Заодно и опыт приобретешь.

– Ага. Она же размером с курицу и с зубами, как у акулы, – хмыкнула я.

– Зато какой трофей!

– Еще непонятно, кто у кого трофеем будет. Не можешь поймать – так и скажи! Хотя наживка есть, – и я снова засмеялась.

Мои последние слова гордо проигнорировали, и мы, рассевшись по разным углам площадки, молча просидели вплоть до того момента, как нас нашли.

К этому времени погибшие хищники распространили такое зловоние, что от выворачивания наизнанку меня спасало только одно – выворачиваться было нечем. Поэтому, когда наверху послышался голос, зовущий нас по именам, мы обрадовались ему как родному.

Поднятие нас наверх и транспортировка к месту встречи поисковой группы заняли приблизительно около двух часов, после чего мы предстали пред светлые очи Александра Уотерстоуна, при взгляде на которого мне захотелось вернуться и спрыгнуть обратно. И если судить по лицу Леони, захотелось не мне одной.

Дядя же, обдав нас чистым бешенством, бросил:

– Пошли. Поговорим потом.

«Вот это мы попали! Просто из огня да в полымя!» – подумалось мне, и, ссутулившись, я двинулась вслед за родственником.

Весь день я работала как каторжная, то и дело привлекая на помощь техников и вообще любых специалистов, которые мне требовались, и в итоге к вечеру отчет по первому зданию был готов.

Ломать голову насчет исчезновения колонии я не собиралась: в конце концов, в мои обязанности это не входило, поэтому, посчитав свою миссию здесь выполненной, я начала сворачивать работу.

Погрузка уже заканчивалась, когда муж привез нашу пропажу. Грязные, уставшие и голодные, они представляли собой жалкое зрелище.