Старуха Кристи - отдыхает!

«Ее у кого-то вырвали?» – чуть было не спросила я, а официант методично продолжал:

– Это рецепт великого писателя Ивана Гончарова. Яйца взбалтываются с небольшим количеством муки, соли и сахара, потом смесь выливается на специальную сковородку и доводится до готовности. Затем повар разрывает болтунью на части, снова складывает на тарелке в целое, украшает сверху вареньем по вашему вкусу, лично я осмелюсь порекомендовать черешневое, и.., приятного аппетита!

– Но зачем яичницу раздирать на части? – удивилась я.

В глазах Семена Михайловича взметнулось беспокойство.

– Право, – забормотал он, – вы первая, кому пришел в голову подобный вопрос.., ну.., рецепт великого писателя Ивана Гончарова. Яйца взбалтываются…

Сообразив, что сейчас вновь услышу про муку, соль, сахар и варенье, я быстро прервала официанта:

– Тогда «Бижу мальтийского болона»

Семен Михайлович слегка покраснел и, понизив тон, сообщил:

– Не советую. В это время года мальтийский болон еще не набрал сочности.

– Ага, – протянула я.

– И цвет Бижу не будет нужным.

– Вместо белого – розовый! Правда, ужасно?

– Отвратительно, – подхватила я, – розовое Бижу – это нонсенс.

– К тому же мальтийский болон всегда слегка жестковат.

– Мы его, правда, маринуем в соке древесной черницы!

– Но для настоящего маринада не хватает шишек.

– Ну да, плодов островного Гуго, они созревают в сентябре. Нет, мальтийского болона категорически не советую. Лучше обратите внимание на творог по-нероновски.

– По-каковски? – вырвалось из меня.

Семен Михайлович откашлялся, выставил вперед ногу и начал новый монолог:

– Великий император Нерон обожал творог. Рецепт пришел к нам из глубины веков.

Значит, так, берем панхель, фружутовое масло, семена тычки, зелень рамиса и, естественно, творог. Все смешиваем, растираем, заворачиваем в лист скряки, замораживаем, отмораживаем, варим, потом запекаем, посыпаем тертым мисуном и… приятного аппетита. Желаете попробовать?

– Нет, нет, спасибо, у меня.., э.., аллергия на мисун.

– Какая жалость! – с подлинным состраданием в голосе воскликнул официант.

– Ерунда, – отмахнулась я, – выпью сейчас водички и побегу.

На лицо Семена Михайловича наполз ужас.

– Отпустить посетительницу голодной! Возьмите пашот с гренками! Очень легкая еда, такая не отяжелит желудок!

Я ощутила невероятное облегчение, наконец-то слышу два знакомых слова: паштет и гренки.

– Не успеете вздохнуть, как завтрак поспеет, – потер руки Семен Михайлович и хлопнул в ладоши.

Поднялась суета, Антон порысил на кухню, Олег бросился накрывать на стол. Передо мной появились приборы, четыре чайные ложки, столько же ножей, солонка, перечница, баночка с неизвестной сушеной травой, бутылочки с оливковым маслом и уксусом.