Старуха Кристи - отдыхает!

– Как это, в путевке записано тридцать третья квартира.

Замок щелкнул, я вошла в довольно чистый подъезд и посмотрела на железную табличку, висящую у лифта, нужная квартира оказалась на шестом этаже.

Не успела я выйти из кабины, как дверь, на которой сияли две медные тройки, распахнулась, и из нее выглянула тетка лет пятидесяти.

– Нам не нужен доктор, – накинулась она на меня, – вы перепутали адрес – Вот и нет, – сурово заявила я, – где больная?

– Первый раз про такую слышу! Меня зовут Евгения Николаевна.

– А Косицына где? – старательно притворялась я.

– Но в поликлинике дали ваш адрес, квартира тридцать три, Косицына.

– Господи, – обозлилась Евгения Николаевна, – сколько раз повторять, ошибка вышла.

И она хотела захлопнуть дверь, но я ловко сунула ногу между косяком и створкой.

– Как вам не стыдно!

– Что такого я сделала? – изумилась Евгения Николаевна.

– В том-то и дело, что ничего, – рявкнула я, – ладно, в регистратуре начудили, случается такое, у нас по сорок вызовов в день, ясное дело, у тех, кто на телефоне сидит, крыша едет, но вы-то!

– Соседка тяжело больна, ждет помощи! Неужели трудно проявить чуткость?

– Не понимаю, – оторопела Евгения Николаевна, – доктор-то вы, а не я.

– Подумайте, кто может знать, в какой квартире проживает Нина Косицына! У вас кооператив?

Евгения Николаевна кивнула:

– Позвоните председателю правления и уточните.

Несколько мгновений женщина, вытаращив глаза, смотрела на непрошеную гостью. Через пару секунд мне показалось, что сейчас Евгения Николаевна рявкнет:

«А пошла ты», – и захлопнет дверь.

Но тетка внезапно буркнула:

– Погодите, – и исчезла в одной из комнат.

До меня донеслось попискивание, потом голос:

– Эммануил Львович, извините за беспокойство, у нас в доме живет некая Нина Косицына? В сорок восьмой? Вы не ошибаетесь? Там же Вера Павловна! А-а-а, вон оно что, спасибо.

Я, привалившись к косяку, терпеливо ожидала хозяйку. Наконец та снова возникла на пороге.

– Ступайте в сорок восьмую, – велела она, – оказывается, это Нинуша, дочка Веры Павловны. А я и знать не знала, что девчонка замуж выскочила.

– Спасибо, – кивнула я.

Неожиданно Евгения Николаевна улыбнулась в ответ.

– Ерунда. Большое вам спасибо.

– За что? – изумилась я.

– Очень правильно меня отругали, – пояснила Евгения Николаевна, – мы стали бездушными и жестокими по отношению друг к другу. Двадцать лет назад я бы бросилась бегать по этажам, чтобы выяснить, кому потребовалась помощь врача, а сегодня… Поверьте, мне очень стыдно за свое поведение.

– Не ругайте себя, – приободрила я ее, – время сейчас такое, жестокое.

– В любую годину следует оставаться человеком, – сказала Евгения Николаевна и захлопнула дверь.

В сорок восьмой квартире оказалось пусто.